Темнота. Грешник

Воротилин Дмитрий

Какой неожиданный вопрос, проскочило у Андрея в голове.

– Вы хотите сказать, не является ли использование СУС причиной Темноты? – ухмыльнулся он.

– Да, именно это я имею в виду. Все-таки мы начали совсем недавно манипулировать временем. Появилась недавно и Темнота. Не могу понять, что было раньше.

– Могу вас заверить, что данным вопросом уже задавались многие, – многие, помимо Анри, про себя сказал Андрей, – но никто не привел ни единого доказательства

в пользу этой теории. Хотя и есть такие предположения в рядах наших до сих пор. Некоторые вообще ссылаются на попытку вселенной препятствовать развитию человечества. Как вы выразились. Хотя, что понимать в данном случае под развитием, если бы вселенная действительно стремилась бы к этому? Если взглянуть свысока, то это кара за глупость. Кара. Смотря, что вы имели в виду под понятием вселенной.

– Вы не верите в живую вселенную?

– То есть в Бога? Извольте. Если и верю, то в Бога Спинозы. Я верю в законы природы. Они есть. Только мы их не до конца понимаем еще.

– А есть что-нибудь, что мы до конца понимаем? – Гёдель наклонил голову набок при этих словах. – Бог Спинозы, значит. Вся вселенная есть одно сплошное существо, на сей момент с помутненным рассудком. Вера на том и строится, что ей не нужны доказательства, только положения, которые нельзя оспаривать.

– Аксиомы?

– Да, аксиомы.

– Мы с вами, видимо, по-разному понимаем, что такое аксиома.

– Тем не менее, вы используете их, чтобы двигаться в неизвестном направлении, не известно зачем, а я использую их, чтобы не использовать.

Андрей сдвинул брови, так что стало даже тяжело.

– Что если Бог решил сделать то же самое, в результате спустился ниже аксиом и встретился с пустотой? И это даже никакое ни совершенство, ни несовершенство, это необходимость.

– Как же необходимые аксиомы?

– Они лишь держатся на необходимой им самим пустоте.

– Так что же, Бог – это Ничто? – Андрей затаил дыхание.

– Может, он встретился с Ничем, человек встретился с его Ничем, что оказалось ему не по силам, в результате: мы здесь и сейчас.

– Мы встретились с этим Ничем, то есть мы потревожили Бога, по вашим словам?

Гёдель встал ровно, как офицер на строевом смотре. Его аристократическая улыбка не сходила с лица. Он приблизился к столу.

– А как насчет темной материи? – ровно спросил он. – Она как-то присутствует в теоретических измышлениях?

– Хотите сказать, не является ли она этим самым Ничем? – Андрей начал понимать, что Гёдель подготовил вопросы, только вот есть небольшое «Но». – С этими вопросами лучше обращаться физикам-теоретикам. Они занимаются данной проблемой.

– Такие

как Анри Дарбу? Я наслышан о нем, а также о том, какую карьеру ему пророчат.

– Он не считает, что дело в темной материи, – Андрей почувствовал, как его внутренности проверяют, снова, на этот раз без наркоза. – Эта чушь связана с той же, что касается СУС. Пространство не пусто, в нем постоянно образуются и исчезают частицы. Настоящее Ничто – это отсутствие данных процессов. Да что там говорить, всякая материя при соприкосновении с Ничем прекращает свое существование. Темная материя не подходит на вакансию уничтожения вселенной, скорее наоборот, она держит нашу вселенную на плаву. Если вы хотите сказать про внезапное заполнение вселенской ванной темной материей, затягивающей обычную, то стоит отметить, что гравитационного воздействия со стороны Темноты не обнаружено никакого.

– Тем не менее, вы, видимо, отчетливо понимаете, о чем говорите.

Ага, благодаря Анри, подумал Андрей, но не решился сказать. Он вспомнил, как наблюдал по телевидению тестирование Темноты. Прежде чем покинуть планету, на ней и за пределами системы оставили дроны и даже запутанные частицы. Ни с чем нельзя было связаться после того, как Темнота их поглотила. Вещание прекратили и пустили интервью с каким-то ученым, попавшимся под руку, а может, он заранее был подготовлен на подобный исход. Всеми средствами пытались предотвратить панику, раз уж нельзя было скрыть наличие проблемы Темноты. Так или иначе, уже тогда заговорили в Институте о том, что единственное, что остается всей Империи, – бежать. Все исчезало и не откликалось. Темнота не реагировала никаким образом.

– И все же я думаю, что вы, Эдуард, что-то тянете, – внезапно сказал Андрей, вернувшись из прошлого. – Как-то мало информации, чтобы бросаться сломя голову.

– Что же я могу сказать, ведь прежде чем сказать вам суть дела, являющую собой особо засекреченную материю, я должен убедиться, что вы готовы воздержаться от распространения ее в случае отказа, не прибегая при этом к насильственным методам с целью ее удаления.

Ого. Отчеканил. Явно готовил. Насильственные методы? Залезут в голову и удалят необходимые синаптические связи? Нет, этого не хотелось бы. Хм, оказывался ли я хоть когда-нибудь от такого рода предложений, после чего мне правили память, внезапно подумал Андрей. Нет. Если бы удаляли, то знали бы, что мне не стоит предлагать подобного. слишком уж затратно это. Тем более, должность оператора СУС слишком специфична, чтобы так грубо обходиться с белым веществом хотя бы одного ее представителя.

Конец ознакомительного фрагмента.