Темные целые
Шрифт:
Для Сэма и его коллег это было подобно появившемуся из ниоткуда переносному ядерному заряду, когда прежде они имели дело с межконтинентальными баллистическими ракетами, которые известно как отследить и уничтожить. Теперь Элисон хотела, чтобы мы сообщили переговорщикам: «Доверяйте нам, мы держим все под контролем», не показывая само оружие, не позволяя узнать, как оно работает, не давая шансов изобрести новые средства обороны против него.
Она хотела, чтобы у нас была козырная карта в рукаве на случай, если «ястребы» на той стороне возьмут верх и решат, что
Пьяные субботние гуляки начали возвращаться в общежитие, фальшиво распевая и с энтузиазмом рыгая. Возможно, то было поэтическим возмездием за мое притворное опьянение — если да, то возместилось мне тысячекратно. Я стал жалеть, что не раскошелился на жилье поприличнее, но поскольку реального заказчика, оплачивающего мои расходы, не существовало, то мне будет еще труднее лгать Кейт, коли я слишком много потрачу во время «командировки».
Забудьте арифметику лепешек; я знал, как заставить цифровые деньги воспроизводиться — наподобие марширующих метел по команде ученика волшебника. Возможно, мне даже удалось бы получить прибыль таким способом, и Сэм бы этого не заметил: я мог бы скрыть торговлю или обмен с другой стороной за манипуляциями с границей, которые мы обычно использовали для обмена сообщениями.
Однако я понятия не имел, как ограничить побочные эффекты. И что способно разрушить такое вмешательство, и сколько людей при этом убью или покалечу.
Я спрятал голову под подушками и стал искать способ заснуть при таком шуме. Кончилось это тем, что я начал вычислять степени числа семь — уловка, которая помогала в детстве. Я никогда не был силен в устном счете, и концентрация, необходимая для таких задач, выматывала гораздо быстрее, чем любая физическая работа. «Двести восемьдесят два миллиона четыреста семьдесят пять тысяч двести сорок девять». Числа поднимались в стратосферу, как бобовые стебли из сказки, пока не вознеслись слишком высоко и не рассыпались облаком цифр, дрейфующих через мой череп наподобие черного конфетти…
— Все под контролем, — сказал я Сэму. — Я определил местонахождение источника и предпринял шаги, чтобы предотвратить повторение.
— Ты в этом уверен?
Когда он говорил, тор с тремя дырками на экране непрерывно извивался. Вообще-то, я сам выбрал этот символ, и Сэм на мой выбор никак не повлиял, но невозможно было не спроецировать эмоции на эти кривляния…
— Я уверен, что знаю, кто произвел вторжение в среду. Это сделано без преступного намерения. Более того — человек, который это совершил, даже не понял, что пересек границу. Я модифицировал операционную систему его компьютера так, чтобы он не смог повторить подобного. Если он попытается, компьютер просто выдаст те же самые ответы, но на этот раз вычисления не будут выполнены.
— Приятно слышать, — сказал Сэм. — Ты можешь описать эти вычисления?
Я был столь же невидим для Сэма, как и он для меня, но по привычке
— Я не считаю, что это входит в наше соглашение, — ответил я.
— Ты прав, Бруно, — продолжил Сэм, помолчав несколько секунд. — Но у нас появится больше уверенности, если мы будем знать причину нарушения границы.
— Понимаю. Но мы приняли решение.
Мы — это Элисон и я. Юэнь все еще находился в больнице. Вдвоем с Элисон мы говорили от имени всего мира.
— Я доведу вашу позицию до моих коллег, — сказал он. — Мы вам не враги, Бруно. — В тоне его голоса прозвучало сожаление, подобные нюансы он мог контролировать.
— Знаю, — ответил я. — Мы тоже ничего против вас не имеем. И тем не менее вы решили скрыть большую часть информации о вашем мире. Мы не рассматриваем это как свидетельство враждебности, поэтому и у вас нет оснований жаловаться на то, что и у нас есть кое-какие секреты.
— Скоро я свяжусь с тобой, — сказал Сэм.
Окно программы связи закрылось. Я послал Элисон по электронной почте зашифрованную запись нашего разговора и тяжело уронил голову на стол. Она раскалывалась от пульсирующей боли, но в целом разговор завершился неплохо. Конечно, Сэм и его коллеги предпочли бы знать все; понятно, что они не скрывали разочарования и недовольства. Но они наверняка не собираются отказаться от благоприятной политики предыдущего десятилетия. Важно, чтобы моя гарантия оказалась надежной: вторжение не должно повториться.
Меня ждала работа — та, за которую платят деньги. Мне каким-то образом удалось вспомнить о дисциплине, заставить себя позабыть о всей этой истории и сесть за отчет о стохастических методах ликвидации узких мест в распределенном программировании; эту работу я делал для компании в Сингапуре.
Четыре часа спустя, когда прозвенел дверной звонок, я вышел из-за стола, чтобы совершить набег на кухню. Я не потрудился взглянуть на экранчик камеры домофона, а сразу прошел по коридору и открыл дверь.
— Как поживаете, Бруно? — осведомился Кэмпбелл.
— Хорошо. Почему вы мне не сказали, что собираетесь в Сидней?
— А вы не хотите спросить, как я нашел ваш дом?
— И как же?
Он показал свой телефон. Там было текстовое сообщение от меня — или, по крайней мере, с моего телефона: тот послал ему мои GPS-координаты.
— Неплохо, — признал я.
— Кажется, в Австралии к списку правонарушений, относящихся к терроризму, недавно добавили «порчу коммуникационных устройств». Пожалуй, вы могли бы упрятать меня в одиночку в тюрьме строгого режима.
— Только если вы знаете хотя бы десять арабских слов.
— Однажды я провел месяц в Египте, поэтому все возможно. Но не думаю, что вы действительно желаете оказаться в полиции.
— Почему бы вам не зайти? — спросил я.
Я провел его в гостиную, лихорадочно размышляя. Возможно, он нашел передатчик за книжной полкой, но уж точно не раньше, чем я ушел из его дома. Как он ухитрился дистанционно запустить вирус в мой телефон? Я-то думал, что у меня надежная защита.