Темные Дни

Аккардо Джус

Она прищурилась.

– С каких это пор ты считаешь, что посещение школы это жизнь?

– Если удерживать его здесь в офисе, то это только сведет его с ума. Разве он не пробыл взаперти достаточно?

На секунду она задумалась.

– Это помогло бы знать, что за ним наблюдают. Мне будет трудно следить за твоим отцом и за Лукасом во время поиска Грехов, а мы выбиваемся из графика.

– Вот именно, - мои превосходные навыки ведения переговоров сработали. Я была мастером.
– И, технически, он в одной лодке с отцом.

Он понадобится Грехам, чтобы все завершить, если они найдут ведьму.

– Я не могу сказать, что счастлива от того, что моя дочь-подросток тащит с собой везде воплощение ярости.

– Это «да»?

– Твоему отцу это не понравится.

– Я люблю папу, но здесь только ты и я. Так было всегда. Мы должны иметь возможность полагаться друг на друга, - это был удар ниже пояса, но я была в отчаянии. Если Лукас был прав, и Грехи испытывали нас, у меня было сильное предчувствие, что Вида и другие Грехи нанесут ещё один визит в школу. Все, что я должна была сделать, это поймать одного из них, и мама увидит, что я могу самостоятельно прекрасно со всем справиться.
– Я помогала тебе здесь в течение многих лет. Ты тренировала меня, и я осторожна.

– Говорит девочка, которая приносит больше материального ущерба, чем неистовый полтергейст, - она наклонилась вперед, понизив голос.
– Ты можешь взять с собой Лукаса завтра. Я возьму твоего отца, мы будем искать Грехи и ждать каких-то новостей о ведьме Уэллс от Кэссиди, но Джесси, будь осторожна. Это выглядит не очень хорошо. Я не могу тратить время поиска, а ты, кажется... Помни, вполне возможно, что он вернется обратно с другими.

– Не беспокойся. Он клиент...я просто пытаюсь помочь нашему делу, вот и все. Мы сказали, что поможем, так что должны попробовать это сделать.

Она ничего не сказала, но я могла сказать по выражению её лица, что она на это не купилась, что меня раздражало.

У Лукаса были свои предрассудки, и он надоедал. Конечно, на него было приятно смотреть, и у него был голос, который мог заставить таять эскимо, но он был клиент. Просто клиент. Мысль о том, что я могла привязаться к кому-то, была сумасшедшей.

Абсолютно сумасшедшей.

ГЛАВА 13

Мама и папа ушли спать час назад. Я даже не хотела думать о том, что они там делали.

Время приближалось к трем тридцати, и я отказалась от сна. Я была вне ритма, черт, я даже не могла вспомнить, как спустилась вниз, я надеялась, что чашка какао поможет, в действительности же не было достаточно чашек какао, которые могли мне помочь.

– Откуда ты пришла?

Я вскочила, выплескивая молоко на землю. Оно плюхнулось, а затем образовало на кафельном полу чистое белое море.

– Три утра не время для птиц и уроков, - проворчала я, забирая почти пустой контейнер с пола.

Лукас, должно быть, не обращал внимания на мое дерьмовое настроение,

потому что продолжал говорить.

– Не можешь спать?

– Нет, - пробормотала я, встряхивая емкость.
– Теперь у меня не будет горячего какао, благодаря тебе.

– Я рад, на самом деле.

Я схватила бумажные полотенца с полки и начала зачистку беспорядка перед тем, как желание ударить его победило.

– Ты рад, что я не могу спать? Или то, что у меня не будет какао? Потому что в любом случае, это не способ расположить меня к себе - мне нравится спать, и я люблю шоколад.

– Я надеялся, что у меня будет компания.

Я издала внутренний стон. Прекрасно. Будь стервой, Джесси.

– А как насчет тебя? Не спится?

– Нет, - сказал он, опустившись на колени рядом со мной.

Я снова потрясла пакет молока. Вылилось достаточно.

– Горячее какао?

– Никогда не пробовал.

Никогда не пробовал? Это было преступление! Я заставила себя улыбнуться и поднялась на ноги.

– Ну, тогда ты как раз вовремя. Горячее какао и Бетховен - две вещи, которые я люблю в жизни.

Ухмылка расплылась на его лице. Он скрестил руки на груди.

– Людвиг ван Бетховен? В самом деле?

Я разделила остаток молока между двумя кружками, перемешивая смесь какао, и установила микроволновый таймер.

– Фанат?

– Этот мужчина был музыкальным гением.

Я положила ложку. Парень безумно раздражал, но, по крайней мере, у него был хороший музыкальный вкус.

– Чертов мужчина!

Он встал.

– Бетховен жил немного раньше меня, откуда ты знаешь о нем?

– Его работа вне времени. Остается популярным и сегодня у избранной толпы.

И глупых дверных компаний...

Он улыбнулся от уха до уха. Я не могла не думать о том, что он должен чаще улыбаться. Его лицо загоралось.

– Я должен сказать, что это меня в тебе удивляет.

– Я думала о тебе больше, как о любителе тяжелого металла?

– Тяжелого металла?

Микроволновка зазвенела.

– Не бери в голову.

Я вытащила одну из дымящимися чашек и протянула ему. Кончики его пальцев коснулись моей руки, и мы оба замерли. Бабочки забушевали под ложечкой, и я почувствовала тепло по всему телу как тогда, когда он поймал меня от падения за пределами магазина Фланкмена - но с удвоенной силой.

– Пойдем сядем, - сказала я, делая широкий шаг влево. Расстояние. Расстояние было моим другом. Плохие бабочки. Плохие. Очевидно, они не слышали разговор, который был у меня с мамой. Тот, о Лукасе, как не более чем клиенте.

Мы обосновались на диване напротив друг друга в тишине и потягивали наше какао.

Через несколько минут мое любопытство взяло верх надо мной.

– Возвращаясь в школу, Вида сказала что-то о последнем разе. Что она имела в виду? Что произошло, когда ты помог моему дедушке загнать Грехов в 1959 году?