Темные души

Верёвкина Александра

Главный ассасин лишь на секунду задумался, решая, что именно рассказать.

— Его братишка, сделавший ноги. Он разыскивает его и по понятным причинам хочет посетить наш скромный городишко — следы. Я знаю не больше твоего, о многом мне приходится лишь догадываться. Но тебе бы стоило ко мне прислушаться, Кайл. Я живу дольше тебя, и вопреки твоему теперешнему мнению обо мне, являюсь умным и дальновидным человеком. И именно поэтому предлагаю сделать правильный выбор. Живя у меня в доме, тебе удастся избежать большинства проблем.

Кайлеб задумался. Резон в словах отца был, он не мог отрицать очевидных вещей.

Но существовало жесткое табу: Арнетт. С ней молодой человек хотел встречаться в последнюю очередь, особенно после их последней встречи, когда она чуть было не убила Кэролайн в приступе дикой ревности.

Корвинус без особого труда догадался о причинах, по которым его сын стал подыскивать другой способ избежать встречи с Дамоном.

— Успокойся, — сказал он, поднимаясь с кресла и подходя ближе к "молодоженам". — Все решаемо. Арнетт и близко не подойдет к твоей… — он запнулся, не зная, какое именно слово подобрать. — Вы определились с тем, кем друг другу приходитесь?

Его развеселила эта ситуация. Кайлеб сейчас в точности повторял его поведение двухсотлетней давности. Та же страсть, то же безрассудство, это непреодолимое желание защищать и оберегать от любых поползновений. Он даже с легкостью мог сказать, какие именно чувства в данный момент переполняют душу его сына. Паника — в первую очередь именно она; несправедливость — потому как он только что обрел весь смысл существования, а его пытаются лишить самого дорогого в жизни; страх — ведь он не понимает, что с ним происходит и закончится ли это когда-нибудь.

— Ты слышал меня? — ворвался в его размышления голос молодого вампира. — Я хочу остаться здесь. Мне нет нужды прятаться, я ничего не делал с Еленой и не собираюсь что-либо делать. Если Дамон не в состоянии понять сию простую истину, то это будут лишь его проблемы.

Александр на секунду потерял было дар речи от того потока глупостей, который ему только что пришлось выслушать, но очень быстро взял себя в руки.

— Ты можешь рисковать своей жизнью сколько влезет, — выкрикнул он сыну. — Но ставить жизнь этой милой девочки под удар я тебе не позволю. Нравится дух соперничества? Дерзай, я лишь хочу спасти Кэролайн, которая виновата лишь в том, что родилась красивой, чем понравилась тебе чрезвычайно.

На последних словах он резко подскочил к сыну и уже в следующее мгновение переступал порог квартиры, сжимая обескураженную девушку в железных объятиях.

— Как только сможешь придти в себя и воспользоваться головой — я жду тебя в своем кабинете, — бросил он напоследок, закрывая за собой дверь.

Выходя на улицу, ему пришлось воспользоваться Силой, чтобы не выслушивать крики и вопли, которые уже приготовила Кэролайн. Пробормотав себе под нос нечто неразборчивое, он обхватил девушку за талию и побежал.

Елена, как и обещала Дамону, спокойно сидела в машине, изнывая от любопытства. Расспрашивать было некого, поэтому она старательно подыскивала ответы у себя в голове. "Зачем я пила то, что он дал мне? Видимо, это защитит меня от возможного внушения. Как? Непонятно. Какие он перечислил травы? Вербена? Да, с этой травой я уже знакома, вот только пить ее мне не приходилось. Розалия? Никогда о ней не слышала. Что делает это растение? Почему Дамон так отреагировал, когда я с показным безразличием выпила эту довольно неприятную на

вкус вещь? Что значила эта расстроенная улыбка, всего лишь на секунду задержавшаяся на его лице? А этот поход к другу…". Девушке уже давно не нравились затеи вампира, но откровенно заявить ему об этом она не могла. Он старается помочь ей, своему брату, Мэтту — всем им, и было бы низостью с их стороны, вмешиваться в его планы, терзать недоверием. Ей вдруг вспомнилось его выражение лица, когда позвонила Бонни. Ему было стыдно. И девушка не могла найти другого объяснения той эмоции, как то, что он отчаянно переживает за брата и корит себя за ту слабость, которой чуть было не поддался. "Видимо, в нас есть нечто общее: мы оба не можем сделать выбор. Он разрывается между младшим братом и мной, а я между ними обоими. И хоть я уже ляпнула о том, что якобы согласна выйти замуж за Дамона, себе могу перестать врать. Это ведь не так?".

Девушка громко вздохнула и опустила веки, поражаясь размерам собственной глупости. А другого слова она подобрать не смогла. Говорить одно, чтобы потом чувствовать другое — это и есть первый признак пресловутой недалекости.

Невдалеке послышался шум, отчего Елена резко обернулась с целью посмотреть, что же происходит снаружи. Но ей не удалось разглядеть ровным счетом ничего. Дамон перед уходом старательно закидал Ягуар ветками, чтобы автомобиль стал уж совсем не заметным. И ему в который раз отказало чувство меры: ни один лучик солнца не мог просочиться сквозь ворох иголок и листьев, прикрывающих каждый сантиметр машины.

"Дамон? Это ты?" — мысленно задала она вопрос, полагая, что вампир услышит ее и подаст какой-нибудь знак. И не услышав ничего в ответ, девушка позволила себе запаниковать. Тихие шаги неуклонно приближали незнакомца к машине, тяжелое дыхание, срывавшееся с губ отчетливо слышалось буквально в полуметре от того места, где сидела Елена.

Девушка уже заметила бледную руку, яростно сметающую с поверхности машины "маскировку" и с трудом сдержала крик, увидев яркую улыбку и услышав знакомый до боли голос:

— Я и забыл, что теперь не имею возможности слышать твои мысли, принцесса.

— Дамон! — закричала девушка, вырываясь из плена ремней безопасности и резко распахивая дверцу. — Чтобы никогда в жизни у тебя не возникало желания так пугать меня! Слышишь? Никогда!

Вампир ласково обнял ее, ощущая, как дрожит каждая клеточка ее хрупкого тела и попытался извиниться:

— Только что состоявшийся разговор выбил у меня почву из под ног, не пощадив даже мысли о тебе. Я совершенно забыл, что дал выпить тебе утром. И крался к машине, пытаясь услышать хоть один намек на то, что ты все еще тут и находишься в полной безопасности. А почему ты так напугана?

Елена хотела сосредоточиться на расспросах о сути его разговора с старым знакомым, но эти нежные руки, со всей возможной любовью скользящие по ее телу, не давали никакой возможности сделать это. И девушка сделала то, чего бы никогда не смогла себе позволить — она отодвинулась, давая себе возможность сосредоточиться на чем-то, кроме самых очевидных желаний.

— Ты напугал меня, — укорила она Дамона. — Мог ведь и предупредить, что не в силах больше копаться в моей голове. Я задала мысленный вопрос и не получив на него никакого ответа, впала в состояние "мне безумно страшно". Извиняться будешь?