Темные инстинкты

Райт Оливер

Хэнк встал с кровати. Он смотрел в глаза Биллингу в поисках ответа. Они стояли так почти минуту под шумом дождя за окном. Затем Биллинг произнес:

– Скажу так, Хэнк. – Он впервые за весь разговор перешел на «ты», сбросив тем самым занавес ненужной официальности. – Никто тут тебя не потащит силком. Оставаться здесь или следовать за мной дело твое. Я не торговец и ничего тебе не предлагаю. Не ищу своей выгоды и уж точно не собираюсь отвечать за поступки других людей. – Он развернулся к двери, открыл ее, но не вышел из палаты. Оглянувшись, Биллинг продолжил:

– Отвечаю на твой вопрос, Хэнк. Как ты думаешь, что есть общего между тобой, Майлзом, Говардом и моим нанимателем? –

Биллинг не ждал ответа. Он медленно вышел из палаты, оставив дверь открытой.

И тут до Хэнка дошло.

Он окликнул доктора Биллинга, и тот вернулся обратно.

– Что пережил ваш наниматель, доктор? Что видит он в своих кошмарах?

– Это вы услышите только от него. – Биллинг вновь опустил занавес формальностей и теперь обращался к Хэнку исключительно «мистер Грин». – Вы интересны ему, потому что являетесь доказательством того, что он не обезумел и не спятил. Что ужас, пережитый моим нанимателем, был в действительности, и ему важно знать, что он не одинок в своем кошмаре.

Биллинг замолчал.

– Я хочу услышать его историю, доктор.

Хэнк начал переодеваться. Биллинг прикрыл дверь и подошел к окну.

В следующий раз они заговорили уже в автомобиле по дороге в аэропорт.

КОНЕЦ.

____________________________________________________________

ВОСПРИНИМАЙТЕ

ИХ

ВСЕРЬЕЗ

«Хочешь жить и процветать – паучку дай погулять»

Английский фольклор.

«Пища пчелы превращается в мед, а паука – в яд»

Паучья пословица.

– Сдохни! Сдохни! Сдохни!

Каждый такой крик, а скорее вопль, добротно сдобренный яростными интонациями, разносился в номере 18 придорожного мотеля «Ночная дорога». И каждый такой крик сопровождался смачным ударом мужского ботинка об пол.

Томас Уэсли, подскочив в кровати под крики своего друга и коллеги Джона Прата, чуть было не обделался на свежие простыни от этих воплей. Продрав глаза, Томас увидел своего друга, стоявшего в одной рубашке и трусах. Джон быстро дышал и выглядел слегка ошалевшим. В одной руке он сжимал свой ботинок на манер дубинки и смотрел себе под ноги.

– Срань Господня, Джон! Что ты тут вытворяешь? – Вскочивший Томас закипал от негодования и резкого пробуждения, которые нервируют сильнее, чем не смытое дерьмо в толчке.

– Ненавижу пауков! – Резко ответил Джон. Даже головы не повернул. Стоял и смотрел на что-то у себя под ногами.

– Я подумал к нам как минимум змея заползла, так ты орал. Брось Джон, ты истеришь из-за какого-то паука! Тебе что, восемь лет? – Томас неуклюже слез с кровати, и подошел к Джону.

– Мерзость. – Скривился Томас от вида трижды раздавленного тельца довольно крупного паука.

– А я про что. Мертвое тело выглядело примерзко. Паук, а точнее то, что от него осталось, был раза в два больше тарантула или паука-птицееда. Судя по разноцветным останкам, паук имел яркую полосатую окраску и довольно длинные конечности. Все тельце паука было

покрыто волосками, и от туловища тянулся какой-то отросток на подобии крысиного хвоста. Такого Томас никогда не видел. Он, конечно, не спец по всяким там членистоногим, но был уверен, что у пауков из задницы хвосты не растут.

– Никогда не видел такого крупного паука. Да еще с таким телом. – Бодро произнес Томас. Кровавое месиво с торчащими лапками согнали с него сон.

– Но орать на весь мотель не надо было. Всех соседей, поди, распугал. Удивлен, что к нам еще не ломится менеджер.

– Ненавижу пауков! Мерзкие создания! – Гнул свое Джон.

– Согласен, этот дохляк довольно крупный; такого в коробок не положишь и на улицу не выпустишь. Но Джон, это все на всего паук! Да он тебя больше боится, чем ты его. – Томас хлопнул Джона по плечу и пошел в уборную. – Надо сообщить менеджеру. Пусть приберут тут. – Это Томас сказал, когда закрывал дверь в уборную. Джон выдохнул.

Дурацкий мотель. Говорил же Тому, давай проедем чуть дальше; наверняка нашли бы мотель поприличнее. А тут даже вместо нормального кафе обычная закусочная с полуфабрикатами. Джон не любил южные окраины; место для сплошной деревенщины. Он начал натягивать брюки, периодически поглядывая на растоптанное тельце. А хорошо он приложил эту дрянь! Настроение постепенно начало улучшаться. Пока он обувался, Томас вышел из ванной комнаты.

Спустя пятнадцать минут оба вышли из двухместного номера и отправились к менеджеру сдавать ключ. Томас хотел перекусить перед дорогой, но Джону удалось уговорить друга остановиться на завтрак где-нибудь в другом месте. Он помнил, что впереди, через пару-тройку километров будет кафе-бар. Главным аргументом Томаса был тот факт, что хоть кафе-бар и был придорожным заведением, там, по крайней мере, подают только что приготовленную еду, а не запечатанные в пластик полуфабрикаты, разогретые на сковороде, или не дай Бог еще хуже, в микроволновке. В деловую поездку друзья отправились на внедорожнике Томаса; гонять свой новенький мустанг по пыльным дорогам Джон не хотел. Томаса это устраивало. Он любил быть у руля. А кто у руля, тот и капитан дороги. Но не свежий вид выставленных на витрине сандвичей, булочек и прочей мелкой снеди аппетита не вызывали. Так что Томас несмотря на голод и резкое пробуждение из-за воплей Джона, спорить, не стал.

За этим обсуждение они подошли к пристройке с табличкой на двери комнаты №1, «Менеджер».

Однако в помещении никого не было. Пара кресел, какие-то южные растения в больших горшках, безвкусные картины на стенах с самым не замысловатым сюжетом. Короткая стойка регистрации, за которой и полагалось находиться менеджеру; а за ней деревянный стеллаж с маленькими квадратными полочками-ячейками на подобии улья, в которых лежали ключи от номеров. Друзья подошли к стойке и сразу попали под прохладный воздух работающего кондиционера. В помещение было пусто. Джон нетерпеливо вздохнул и сильно постучал широкой ладонью по стойке.

БАМ-БАМ-БАМ!!

Тишина.

– Сними ботинок и постучи им. У тебя это хорошо получается. – Подколол Джона Томас, припоминая ему утреннюю сцену. Джон фыркнул сквозь улыбку.

– Эй! Есть кто? – Пробасил Джон. Он уже снова поднял руку для того, чтобы постучать по стойке, как в этот момент из-за боковой двери вышел человек.

Худощавый, длинноволосый и не бритый.

– В чем дело, уважаемые? – Спросил худой.

– Здравствуйте, – сказал Томас. – Нам бы менеджера.

– Фила так рано не бывает. – Ответил худой таким тоном, словно отсутствие менеджера в десять утра – это самая естественная вещь на свете. – Въезжаете или выезжаете?