Темные инстинкты
Шрифт:
– Ладно. Уже не важно. Солнце садится. – Блондинка головы не поднимала. – Помоги подвесить здоровяка в багажнике, дорогая.
Она подняла голову и улыбнулась ему не разжимая губ. Затем вылезла из машины, не забыв при этом показать ему свою попку, облегаемую коротким платьем. Это окончательно успокоило мужчину. Он кинул лопату в открытый багажник, однако отсутствие какого-либо звука говорило о том, что лопата провалилась нечто более глубокое, бездонное.
Блондинка подошла к заднему сиденью, наклонилась и подняла здоровяка тонкими руками.
Она перекинула его бесчувственное тело через плечо легко, как мешок сена,
Солнце наполовину скрылось за горизонтом. Первые тени поползли по песку.
Закончив со здоровяком, парочка забралась в машину.
– Поехали за его дружком. – Сказал мужчина. И Бьюик сорвался с места как дикая гиена, почуяв запах своей добычи, готовая с жадностью запустить свои зубы в мягкую плоть. И напиться сладкой, теплой человеческой кровью в предзакатных сумерках остывающей пустыни.
***
Стэн резко дернулся на сидении выходя из глубоко сна. Пробуждение было не приятным. В первую очередь из-за того, что он сам не заметил, как уснул. Кондиционер мерно работал, охлаждая салон пикапа. Обрывки сна осели в его голове неприятным осадком; хотя образы были не четкими. Но сон был явно неприятным. Сколько он проспал? Стэн взглянул на часы. Почти восемь. Он посмотрел в окно. Солнце скрылось за горизонтом почти наполовину. Пустынный песок приобрел слегка красноватый оттенок в лучах закатного солнца. Стэн выключил кондиционер, вылез из машины и вышел на дорогу. Тома до сих пор не было. Он снова посмотрел на часы. Как давно ушел его друг? Он не помнил. После ссоры он залез в пикап, а потом видимо сразу уснул. Жара утомила его, да ругань совсем выбила из колеи. Он огляделся. Пустая дорога в обе стороны. Вокруг ни души. Только он и песок. Подул ветерок, такой же сухой и неприятный, что и раньше. Он был один, посреди Долины Смерти. Вдруг на Стэна накатило чувство глубоко одиночества и тревожности. Тома нет. Вообще никого нет, и судя по всему, никто так и не проезжал по дороге за то время, пока он спал. Двигатель хоть и не так как раньше, был по-прежнему горячим. Он вернулся в машину, попробовал завести ее, но попытка не увенчалась успехом. Мотор отказывался работать как положено, кряхтя и ругаясь на своем машинном поломанном языке. Стэн сидел за рулем и смотрел на дорогу. Тревога, появившаяся после пробуждения, не ослабла, а прочно присосалась к нему, точно противная пиявка.
Стэн вышел из машины и захлопнул капот. Интересно, Том уже дошел до патрульного? Может они уже едут в его строну. Но мысль эта почему-то не принесла облегчения, как бывает, когда мы сами не верим в то, о чем думаем и на что надеемся. Так же, как заранее, каким-то шестым чувством знаем, что все получится совсем не так, как нам хотелось бы.
Вечерняя пустыня угнетала и пугала Стэна. Ему казалось, что он попал в какое-то тайное, нелюдимое место.
Тайное и не хорошее. Что эти безжизненные пески, покрывавшие безжизненную землю что-то, скрывают.
Что-то страшное и губительное для любого живого существа.
И вдруг он вспомнил свой сон. Образы, как кинопленка замелькали перед глазами.
Вот он стоит посреди пустыни. Дорога осталась далеко позади. Солнце почти село, перекрасив землю в алый цвет. Воздух кажется перегретым и тягучим.
Внезапно земля перед ним начинает с жутким треском расходиться. Буквально расползаться по швам, обезображиваясь
Затем огромная трещина побежала к его ногам. Он повернулся и припустил со всех ног. Трещина преследовала его, как и смех, доносившийся из-под земли. Он чувствовал, что там под землей кипит жизнь. Кипит как вода в раскаленном котле. Оглянувшись через плечо, он увидел, как из трещины в земле поднимаются руки. Серые руки скелетов; ожившие кости с корявыми пальцами шарят по земле, стараясь за что-то уцепиться. Утащить меня, подумал Стэн. Множество рук, с красной бугристой кожей и длинными черными когтями на пальцах ломали ожившие кости, так же старались схватить Стэна за ногу.
Стэн бежал, не глядя перед собой. Крики и смех сводили его с ума. Близость этих рук вызывали тошнотворный ужас.
Внезапно чья-то рука, покрытая густой спутавшийся черной шерстью схватила его за лодыжку. Крепкие пальцы обхватили кость, и Стэну показалось, что он угодил в капкан – настолько сильной была хватка этих чудовищных пальцев.
Он споткнулся и с силой ударившись лбом о землю… проснулся.
Умника передернуло. Эти образы пронеслись в его голове за секунды, но ему показалось, что он во второй раз побывал в своем сне.
Тревожность заплясала новыми красками. Захотелось все бросить и свалить. Взять рюкзак и убраться от Долины Смерти как можно дальше. Хрен с ним с пикапом! Том был прав. Никому он не нужен. Тем более неработающий. Надо было прихватить вещи и уйти вместе. Но насмешки Тома разозлили его. А ведь нужно было быть умнее. В ссорах не бывает победителей. В конечном счете оба человека что-то теряют, когда начинают ругаться. Вместо того чтобы решить проблему вместе, тем самым становясь ближе и сплоченнее.
Стэн прислонился к остывающему пикапу и закрыл глаза. Вдруг ему показалось, что он услышал какой-то звук. Мелодичный, словно где-то далеко-далеко заиграла музыка. Он удивленно стал оглядываться по сторонам, но ничего кроме вечернего марева и пустой дороги не видел.
Спустя может минуту, он заметил, как в поле его зрения, далеко впереди по дороге, появилась какая-то точка. Звук доносился с той стороны, куда смотрел Стэн, и он догадался, что это автомобиль с орущей музыкой приближался в его сторону.
Ну и ну! Если уж тут он слышал музыку, то, какого было тем, кто в машине?
По мере приближения машины мелодия становилась все разборчивее. Это была песня Чака Берри. Заводная рок-н-рольная классика кричала на всю округу. Том ушел в ту же сторону откуда ехал автомобиль. Может здоровяк уговорил их его подобрать?
Машина приближалась очень быстро. Стэн не стал поднимать рук или как-то жестикулировать, привлекая внимание водителя. Он был уверен, что машина и так остановится. И не ошибся. Автомобиль начал снижать скорость, подъезжая к пикапу; при этом музыка как на автомате становилась все тише.