Темные огни
Шрифт:
Все утро к штабу подлетали посыльные на взмыленных конях, вручая генералу депеши о ходе сражения. В полдень в штаб явился полковник Феликс Диас и одобрительно улыбнулся Джинни. Она поняла, что полковник прибыл за дальнейшими распоряжениями.
— Мы ворвемся туда к ночи, — прошептал он ей на ухо, прежде чем скрыться за дверью кабинета генерала. Его осанка и дружеская улыбка излучали такую уверенность в исходе дела, что Джинни вздохнула с облегчением.
Через некоторое время Джинни пригласил генерал и продиктовал ей письмо президенту Хуаресу, проинформировав его, что переговоры с генералом Нуриегой об условиях сдачи
Как только письмо, тщательно запечатанное и заклеенное, передали молодому офицеру, выполнявшему обязанности курьера, генерал Диас откинулся на спинку стула, закурил сигару и со свойственной мужчинам Латинской Америки откровенностью уставился на молодую женщину, сидевшую напротив.
Генералу Порфирио Диасу, сильному и стройному, было далеко за тридцать. По цвету его кожи никто не заподозрил бы, что в жилах его течет кровь мексиканских индейцев.
— Значит, вы жена Эстебана Альворадо. Должен сказать, сеньора, что я вас представлял несколько иной. Особенно после того, как этот мошенник Феликс сообщил мне, что невесту для Эстебана избрал сам дон Франсиско Альворадо. — Генерал усмехнулся, заметив, что Джинни залилась румянцем. — Хотя мне и следовало догадаться, что вы настоящая красавица, — ведь капитан Альворадо слишком волновался, прося у меня отпуск, чтобы отправиться в Веракрус. Должно быть, вы с ним поссорились, не так ли? А теперь не хотите расставаться ни за что на свете, да? Что ж, увидев вас, я понял капитана.
Карие глаза генерала выражали искреннее восхищение, и Джинни смутилась, не зная, как себя с ним вести.
— Вы слишком добры, генерал, — застенчиво проговорила она.
Тот улыбнулся, приоткрыв белоснежную полоску зубов под черными усами.
— Когда-нибудь вы научите меня светским манерам и обхождению, принятым в хорошем обществе, сеньора. Вы знаете, что большую часть жизни я провел на войне, но мне всегда хотелось быть не только солдатом. Как знать, может, мне и удастся наверстать упущенное. Эстебан говорил мне, что вы воспитывались во Франции и много путешествовали по Европе. Когда-нибудь в свободное время вы расскажете мне о Европе — конечно же, если позволит ваш муж, — добавил он с веселым блеском в глазах.
Джинни невольно улыбнулась. Оказывается, Диас, «тигр юга», известный воин, умеет вести себя галантно, если хочет! Генерал очаровал Джинни, и, пока судьба Пуэблы решалась на поле боя, они целый час болтали о том о сем, причем Диас с интересом расспрашивал ее о европейских дамах и обычаях.
Вечером, когда они со Стивом расположились в небольшой комнате на втором этаже одной из лучших гостиниц Пуэблы и ели холодный ужин, Джинни рассказала мужу, как приятно провела время, беседуя с генералом.
Через приоткрытое окно до них долетали ликующие крики. Солдаты Диаса праздновали победу.
— А ты не хочешь присоединиться к ним? — спросила Джинни, сделав глоток отличного французского шампанского — военного трофея Стива.
— Боюсь, у генерала совсем другие планы, чем у его офицеров. А, кроме того, керида, насилие давно перестало тешить меня. — Он осушил свой бокал и поставил его на стол. Стоя возле камина, Джинни заметила, как потемнели глаза Стива, когда он медленно оглядывал ее, освещенную пламенем.
В этой небольшой
— Стив… — прошептала она, не в силах выразить внезапно охвативший ее безотчетный страх. У нее возникло какое-то странное предчувствие. Из самых недр ее души поднималось страстное желание быть рядом с ним, чувствовать прикосновение его рук — теперь и всегда.
— Детка, что случилось? Что тебя взволновало? — Потом Стив убеждал Джинни, что ей не стоит следовать вместе с армией до Мехико и добровольно выносить все трудности похода.
— Нет, ничего… ничего, — прошептала она, приблизив губы к его губам. Заставив себя улыбнуться, она смело взглянула ему в глаза. — Мне просто хотелось убедиться в том, что ты не остыл ко мне.
Он взял ее на руки и отнес на кровать. Огонь, ярко пылавший в камине, постепенно угасал, и, когда они заснули, угли уже тускло рдели.
Когда рассвело, страхи Джинни рассеялись, сменившись мыслями о заботах предстоящего дня. Стив ушел рано. Наспех позавтракав, он поспешил к солдатам своей роты, желая выяснить, как обстоят дела, ибо они все еще праздновали победу. Джинни, располагая временем, тщательно занялась своим туалетом и только потом спустилась вниз, чтобы присоединиться к генералу и штабным офицерам.
Генерал решил двинуться в Мехико немедленно, как показалось Джинни. Все полагали, что генерал Маркес находится в районе Сан-Лоренцо, не зная, что предпринять после падения Пуэблы. Значит, Стиву снова придется участвовать в сражении. Впрочем, в такое прекрасное утро эта мысль уже меньше пугала Джинни. Как странно: значит, больше всего ее тревожила затянувшаяся осада Пуэблы, напряженное ожидание кратковременных встреч со Стивом, хотя она знала, что для таких встреч ей было бы мало всей жизни!
Ну ничего, теперь наконец они двинутся вперед. Мехико падет под их натиском, как только что пала Пуэбла, и тогда…
До сих пор они редко говорили со Стивом о будущем. Что же их ждет? Джинни вдруг вспомнила, что Стив однажды упомянул о ранчо неподалеку от Монтеррея. Она надеялась, что он отправится туда вместе с ней. «Я ведь замужняя женщина, — подумала она, — но по-прежнему чувствую себя так, будто я его любовница». Удивительно, но именно такие отношения нравились ей больше всего. Джинни всегда считала брак чем-то унылым и скучным, похожим на заточение. Женатые люди перестают понимать, что такое любовь. Интересно, почему она исчезает после нескольких лет брака? Да и зачем вообще люди идут к алтарю и к тому же клянутся вечно любить друг друга? Но у них со Стивом все будет иначе — он никогда не наскучит ей, поскольку непредсказуем! А уж она позаботится о том, чтобы и Стив не скучал с ней.
Размышляя, Джинни быстро и ловко раскладывала бумаги генерала. Офицер, исполнявший обязанности секретаря до Джинни, с явным облегчением передал ей все дела. Штаб генерала Диаса все более напоминал муравейник, в котором совершалась целенаправленная и вполне разумная деятельность. Опыт подсказал генералу, что надо позволить людям отпраздновать победу, а затем дать им возможность прийти в себя после разгульной ночи. Между тем пленные, взятые под стражу, с тревогой ожидали своей участи. После этой ночи они стали заметно сговорчивее.