Темные тропы
Шрифт:
Картограф засопел и отвернулся:
– Ничего! Все как всегда…
Обстановку разрядил Вождь, который ушел далеко вперед.
– Не отставать! – прокричал он из-за толстенных деревьев с розовато-бурой корой, похожей на ожоговый струп. Вместо листьев у дерева были бурые кисти, заканчивающиеся то ли тычинкой, то ли завязью вытянутого плода.
– Извини, Картограф, – Данила примирительно поднял руки. – Я только хотел спросить, не чувствуешь ли ты… кого-то? Или что-то. Мне все время хочется обернуться. Кажется, кто-то в спину смотрит.
Картограф сплюнул
– Мне, уважаемые, не кажется. Я, блин, в этом уверен! У меня ладони мокнут постоянно, и по спине мороз. Обернешься – никого, но оно-то есть! Я точно знаю, что есть. Следит, выжидает. А чего выжидает – непонятно. Чужое оно, не живое, не мертвое, фиг поймешь, чего ему надо. Может, кушать хочет, может, просто наблюдает. Я, когда зеленый совсем был…
В кустах затрещало. Данила схватил автомат и прицелился, но из зарослей выскочила Лиана и воскликнула:
– Куда вы пропали?! Так и заблудиться недолго…
– Лиана, вот скажи, – подключился к разговору Прянин, – ты чувствуешь кого-то чужого?
– Я чую! – оживился Маугли. – Глаза. Или глаз. Он такой… большой, очень. Глядит, и все время в спину. Или, – мальчишка коснулся ладонью темени, – или сверху.
Девушка кивнула:
– Конечно, чувствую. Дух леса. И он не чужой, это мы тут чужие. Чем дальше от нашей долины, тем больше духов. Многие из них злые. Потому никто дальше второй долины, ну где змееглазые, не ходит. А еще там – Тени…
Маугли мотнул головой:
– Нет. Вы чужие – да, мы – нет. Кроме Говорящего. Он – чужой.
Данила вздохнул и сказал снисходительно:
– Понятно-понятно. Веди дальше.
Раздвигая руками лианы, похожие на гигантских червей, продираясь сквозь заросли нездешних растений, Данила все больше убеждался, что Вождь заблудился, хотя его дочь утверждала, что все нормально, это короткий путь, и надо просто потерпеть.
Астрахан уже не вздрагивал от каждого шороха – свыкся с ощущением опасности. До сих пор перед глазами часто вставала картина: леший с алебардой и катящаяся голова Валика, алое на жертвенном камне. У Марины такая тонкая, изящная шея…
Если заблудились, беги, не беги – без толку. Под ногами чавкала смесь перегнившей листвы и жирной земли. В грязи копошились какие-то твари, булькали, посвистывали, визжали. Хорошо еще, не набрасывались, а, наоборот, затихали, когда приближались люди.
– Стойте! – воскликнул Вождь, в его голосе звенела настороженность. – Проклятое место! Надо обходить.
Данила отодвинул Прянина с Картографом, поравнялся с Лианой, отмечая, что предчувствие беды усилилось, и замер: впереди была поляна. Оттеснив Лиану, он зашагал вперед. Девушка ухватила его за рукав, но он высвободился. Смертельной опасности нет. Есть нечто – не живое, не мертвое. Чуждое. Чуждость наполняет пространство, холодом вползает в разум.
Обогнув толстый ствол, Данила замер: не просто поляна, а идеально круглая вырубка. Там даже выкорчевали пни, выдрали траву… и разогнали всех тварей. На земле спиной кверху лежало человекообразное существо. Сначала он подумал,
Ни разу Даниле не было так мерзко. Приближаясь к существу, он с трудом сдерживал тошноту. Организм протестовал и вопил: такого не может быть, это неправильно, отвратительно! Пока Астрахану удавалось держать иррациональное чувство под контролем, его попутчики испуганно таращились из джунглей, а Лиана вскидывала руки и умоляла вернуться. Данила же шел вперед.
«Странная тварь. Вроде человек, но весь складчатый, как шарпей. Нет, не складки это – пластины цвета кожи. Позвонки огромные, выпирающие из-под натянутой шкуры. Интересно, что это – экзоскелет? Лопатки – трапециевидные пластины, из-под них тяжи сухожилий прячутся под складками-пластинами. Шеи как таковой нет, голова сращена с туловищем…»
Вскоре Астрахан разглядел в земле черный провал, похожий на канализационный колодец, только раза в три шире. Тварь сдохла в нескольких метрах, значит, лучше к провалу не приближаться. Данила остановился и прислушался к ощущениям: чужеродность, отвращение, но смертельной опасности нет, только иррациональный страх.
Из дыры тянуло гнилью и горьким, острым, до боли знакомым. Пересиливая отвращение, Данила перевернул гуманоида прикладом автомата. Тот уже окоченел в позе эмбриона и перекатился на спину, поджав толстые короткие ножки и непропорционально длинные руки. Лицо – бледная керамическая маска, уродливо и грубо повторяющая человеческие черты. Или это не керамика, а хитин? В маске – щель рта и два круглых отверстия, в которых застыли желто-розовые выпученные глаза. Мертвые, стеклянные. Шеи нет, лишь массивная головогрудь. А еще – слоновьи ноги и складки-пластины, прикрывающие пах…
Астрахан обернулся: его друзья молчали, и он уже собрался пригласить их полюбоваться на уродца, но поблизости что-то загудело, и гудок этот напомнил голос ревуна. Затрещали деревья, донеслись шаги, и Данила рванул прочь, к своим, стараясь шуметь как можно меньше. Жестами он показал: прячьтесь, ложитесь!
Сам едва успел залечь за стволом дерева, как на поляне появилось пять карликов ростом с десятилетнего ребенка, таких же, как дохлая тварь. Двигались они синхронно. Синхронно же поворачивались, словно повинуясь команде. Розоватые светлые глаза обшаривали джунгли, беззвучно сдвигались и раздвигались лишенные губ щели ртов. Деревья в джунглях продолжали трещать, и Данила знал – там кто-то крупный, тот, кто привел карликов. Их… командир? вождь? оператор, управляющий чужими телами?
Осмотревшись, уродцы с треском разогнули ноги трупа и понесли его над головой на вытянутых руках. Двое шли впереди, двое сзади, а оставшийся без ноши карлик шагал впереди. За все время они не проронили ни слова.
Минут десять никто не решался покинуть убежище. Первым рискнул Маугли – соскользнул по лиане и приник к земле. Данила проговорил шепотом:
– Вождь, Лиана, что это были за твари?
Девушка тоже спустилась с дерева, поправила кожаные штаны с бахромой и прошептала: