Тёмные тропы
Шрифт:
Данила попытался вспомнить расположение лестниц в НИИ. От центрального входа – одна парадная на второй этаж, там – разветвление на два крыла, и, кроме центральной, есть еще две боковых, где любят курить младшие научные сотрудники. Плюс лифты, но они не работают. Можно, конечно, ножом разжать двери лифтовой шахты и спуститься вниз по тросам, но: во-первых, неизвестно, в каком состоянии эти тросы и между какими этажами замерли кабины лифтов, а во-вторых, такие фокусы Прянину вряд ли под силу.
Пора переходить к силовому решению проблемы.
Был
Значит, будем искать вторую пару. По логике, враги должны были разделиться на втором этаже и пойти в другое крыло, чтобы на третьем прочесать все помещения методом «крест-накрест». Сам Данила так бы и поступил.
Логика не подвела: вторая пара андроновцев (Данила мысленно окрестил их «андроидами» и даже нашел в себе силы улыбнуться) двигалась навстречу первой от боковой лестницы. Шли молча, только сопели в четыре дырки да побрякивали снаряжением.
Вот к чему приводит несоблюдение совершенно детского правила: прежде чем выполнять задание, попрыгай, не бренчит ли что…
А еще от второй пары несло сивушным перегаром. Ай да бойцы, ай да андроиды!..
Данила выскочил им навстречу из-за угла, поймал на мушку первый силуэт. Выстрел. «Стриж» привычно дернулся, затвор встал на задержку. Астрахан нажал на защелку магазина и, когда тот брякнулся на пол, пнул его в сторону второго мужика, судорожно дергающего затвор помпы. Пустой магазин с металлическим звяканьем полетел по полу.
– Граната! – заорал мужик, отмахиваясь заклинившим ружьем, как от мошкары.
За выигранную секунду Данила успел сократить дистанцию и, поднырнув под ружье, врезал пустым «стрижом» мужику в лицо. Мужик «поплыл», и Данила дважды пырнул его ножом – в шею и в бок.
Бросив пустой «стриж», Астрахан подхватил ружье из ослабевших рук убитого противника и ощупал казенник. Так и есть, перекосило патрон. Ружье оказалось турецким «хатсаном» – клоном легендарного «Ремингтона-870», а турки всегда славились низким качеством стволов.
Но времени любоваться оружием не было: на этаже затопали. Второй мужик и подросток, с которым он пререкался, спешили на звук выстрелов. Гостям надо было организовать достойную встречу.
Тихо матерясь, Данила выцарапал перекосивший патрон (еще и картонный! Мама дорогая, раритет-то какой! Хотя – ну да, конечно, они же их наверняка сами набивают), передернул цевье, упал на колено и прицелился.
Постепенно замедляющиеся шаги доносились уже из коридора.
Если в патроне жакан – первого свалит точно. Если картечь – может зацепить обоих. Непонятно, что лучше.
– Стой! – прогудел кто-то за углом, и топот тут же оборвался. – Не входи!
– Да я, да я его щас! – запальчиво выкрикнул подросток. – Он же
– То ли ты его, то ли он тебя, – рассудительно проговорил тот, что постарше. – Погодь.
Данила вздохнул. Страшно не хотелось убивать. Ведь, судя по голосу, пацан совсем еще – и наверняка с батей вместе. В мясорубке боя начинаешь забывать, что противник твой, которого ты так лихо завалил ножом, – не просто противник, а Матвеич, живой человек (хоть и долбанутый на всю голову проповедями Андрония), и у него есть родня, друзья, те, кто будет по нему убиваться и рыдать… В какой-то момент перестаешь об этом думать и начинаешь воспринимать противников просто как мишени: продырявил одну – стреляй по следующей.
А тут – пацан с батей. И умирать, естественно, не хотят.
Андрония бы, падлу, завалить. Чтобы не гнал пацанов на убой ради своих суеверий.
– Эй, мужики! – крикнул Данила. – Валите отсюда, а? Я вас не трону. Мне просто уйти надо. Разойдемся миром?
– Миром?! – взвился подросток. – Да ты! Да я тебя! Сучара, ты ж Матвеича завалил! Валик, давай тротил, ща мы его…
Тротил… Твою ж дивизию! Вот и проявляй после этого гуманизм.
За углом раздался сухой стук, металлически брякнуло выпавшее оружие, а следом кто-то свалился на пол.
– Эй, ты, там! – прогудел невидимый союзник. – Не стреляй.
– Угу, – промычал Данила, не до конца понимая, что произошло. – Жду тротила…
«Кинут шашку – нырну в окно, – решил он для себя. – И по фиг, что третий этаж. За карниз зацеплюсь, потом упаду в кусты, они там большие, мягкие…»
– Да не боись ты, – успокоили его. – Я его того… вырубил Степку-то. Полчасика полежит, потом оклемается. У меня рука тяжелая.
– А на хрена?
– Я это… В общем, с тобой уйти хочу. Невмоготу мне с Андроном жить.
Перебежчик? Ну, вполне может быть…
– Выходи с поднятыми руками. Оружие оставь.
Из-за угла показался крепкий мужик лет сорока, с косматой бородой и свалявшимися волосами. В его огромных круглых глазах отражалось Московское сияние. Одет он был в рубаху-вышиванку с орнаментом, поверх которого дико и нелепо смотрелся американский разгрузочный жилет и охотничий кожаный патронташ. В поднятых руках мужик держал толовую шашку и детонатор – отдельно.
– Хотел бы тебя грохнуть – грохнул бы, – объяснил Валик, протягивая взрывчатку Астрахану. – А так, с тобой уйти хочу. Надоел мне Сектор. Мочи больше нет. Возьмешь?
В этот момент черная тень выскочила из-за угла и ловко вспрыгнула на спину мужику. От неожиданности тот выронил шашку, детонатор и коротко матюгнулся. Тень вцепилась ему в загривок, блеснул острый осколок стекла, как раз под бородой, возле сонной артерии…
– Маугли, стой! – гаркнул Данила. – Не сметь! Отпусти его!
Маугли, яростно ощерив зубы, что-то прошипел, но все же послушался, спрыгнув со спины мужика.
– Это что за чертовщина? – ошарашенно спросил андроид, потирая шею и опасливо разглядывая Маугли.