Темные туннели
Шрифт:
— Ну… Звание такое армейское. — Толя мялся, не зная, как перейти к нужному.
— Ха, звание! Это не звание, а образ жизни. Метод мышления. Ни одна армия без нашего брата не обойдется. Ни там, наверху, ни, тем более, здесь, под землей. Я, соколик, неподалеку отсюда служил. Моя часть в Тушинском лесопарке стояла. Ленинградское шоссе, номер… Хотя какая теперь, к черту, разница! Нет уже ни части, ни шоссе. А я остался. Мы заранее знали, что эта хренотень начнется. Ну и начали военное имущество в спешном порядке вниз переносить.
Аршинов вновь приложился к бутылке и опорожнил ее в один глоток.
— Фу-у-у, ну и гадость. Ничего, Анатолий. На Белорусской
— Где встретимся?
— Деловой ты парень, Толян! — Аршинов дружески хлопнул Анатолия по плечу. — С таким в разведку идти можно, елы-палы!
Анатолий вздохнул. Операция предстоит сложная.
— И все-таки, где?
— В Караганде! Считай боковые туннели. Те, что по правой стороне. Я из девятого сигнал фонариком подам. Три короткие вспышки, три длинные и опять три короткие. Сечешь?
— Так точно.
— Ничего ты не сечешь. Я срочную в Морфлоте радистом барабанил. И этот сигнал на азбуке Морзе означает SOS. Понял, голова два уха?
Анатолий кивнул, но думал не о Морфлоте и не об азбуке Морзе, а о фонаре Обходчика. Болезненный, неживой — так описывал тот челнок свет фонаря, которым пользуется мертвец-Обходчик. По позвоночнику побежали мурашки. И надо ж было подвернуться этому торгашу со своими байками как раз накануне отбытия! Сколько он еще будет всматриваться в мерцающий свет чужих фонарей в темных туннелях, пытаясь определить, обычный он или…
А ведь вся жизнь в Метро — сплошь походы в эти треклятые туннели. Так и крыша поедет. Нет! Нужно мыслить рационально. Нет никаких Обходчиков, и Мамочек в Метро нет! Эти дурные страшилки выдуманы людьми из подленького желания напугать тех, кто еще глупее их, а потом полюбоваться, что выйдет. Болезненный? Мертвенный?
А что, скажите на милость, выглядит не болезненным и мертвенным в этом дивном новом мире? Например, свиньи. Как бы бодро они ни хрюкали, не заколи такую — сама от рака сдохнет. Да и нормальными их назвать язык не поворачивается… На Речном Вокзале, вон, шепчутся, что у свиней чуть ли не коллективный разум, и то ли свинари там пасут свиней, то ли наоборот, никто не поручится. И грибы уж точно мертвенно-бледные. И дети у людей в метро мертвенно-бледные родятся. Откуда в подземелье румянцу взяться?
С унылым скрипом подкатила на излете мотодрезина, отрывая Толю от мыслей о борьбе с привидениями. Управлял ею человек, измазанный в солярке до того, что никакие обходчики ему и в подметки не годились. На черном от машинного масла и копоти лице улыбка выглядела особенно белозубой, как у негров в кино. Водила, заметив прапорщика, дурашливо отдал ему честь. Прощаясь, Аршинов пожал Анатолию руку.
— До скорой встречи. Помни: три коротких, три длинных и опять три коротких. Девятый туннель. Любо, братцы, любо! Любо, братцы, жить! — запел он во весь голос. — С нашим атама-а-аном не приходится тужить!
Покачиваясь и распевая неофициальный гимн Повстанческой армии, Аршинов неточно спрыгнул с платформы на дощатый настил мотодрезины, поднял лежавший автомат и уселся на деревянной лавке, положив оружие на колени.
Анатолий направился в другой конец платформы, где располагалась общая столовая. Обитатели бывшей Войковской, когда находились в хорошем настроении, были людьми покладистыми и гостеприимными. Съестных припасов, доставлявшихся в Гуляй Поле с подшефных станций, хватало с избытком, поэтому гости, независимо от звания и статуса, всегда могли рассчитывать на миску жидкого
Семеро диверсантов расположились за отдельным столом и в ожидании командира тихо переговаривались между собой. Анатолий знал каждого из ребят поименно. Некоторые из них обосновалось на Войковской раньше него, привлеченные сладкими идеями об истинном равенстве и братстве. Другие, прослышав о веселом нраве анархистов, подтянулись относительно недавно. В основном это все были Толины ровесники, крепко сбитые парни, готовые в любой момент полезть в драку.
Анатолий уселся между другом своим Сергеем и самым молодым из диверсантов, курносым Коляном. Колян был совершенно помешан на восточных единоборствах и вечно доставал библиотекарей с Водного Стадиона бесконечными требованиями выдать ему очередную партию самоучителей по кунг-фу и айкидо. Ребром ладони Колян всегда стучал о твердую поверхность: так закалялась сталь. Сейчас он глухо барабанил о деревянный стол, чтобы ни секунды — даже за едой — не прошло без пользы для дела.
— Уделаем этих изобретателей яйцеголовых! — убеждал он Сергея. — На раз-два!
— Заткнись, Колян. — Сергей с хмурым видом зачерпнул ложку супа. — У нас такого дела еще не бывало. В самое логово лезем. Передушат как котят, и тебя первого…
Толя хотел приказать Сереге замолчать, всыпать ему за паникерство, но слова застряли в горле. Командир посмотрел на сосредоточенные лица своих подчиненных и вдруг проникся их настроением. Перед глаза встала картина трехлетней давности…
Мешки с песком, растрескавшийся бетон стен, обрывок кабеля, который свисал с потолка, словно оборванная петля, из которой только-только достали висельника, маленький пятачок света костра на сотом метре. К тому времени Анатолий дежурил уже, как ему казалось, раз сто и считал дозоры скучной и безопасной по большому счету рутиной. Беспокоиться вроде как было не о чем. В тот раз его наряд охранял туннель, идущий в сторону дружественных станций — Водный Стадион и Речной Вокзал. Из темноты могли появиться разве что сменившиеся работники свинофермы или обоз дрезин, нагруженных провиантом.
Четверо часовых дожидались смены, коротая время в ленивой, беспредметной беседе. Вот тогда, в той сонной, спокойной обстановке Анатолий и почувствовал запах смерти. Кто-то говорил, кто-то смеялся, а Анатолий вдруг выпал из обоймы. Он покрутил головой, оглядываясь по сторонам, словно надеялся увидеть неких духов, которые струились через паутину трещин в стенах, наполняя все его существо смесью мутного ужаса и безудержной паники. Что это? Кто? Откуда появится?
В таком состоянии Анатолий провел с минуту, но минута растянулась на час. А затем раздался звук, заставивший встрепенуться всех остальных. Определить его источник было несложно.
В двадцати метрах от блокпоста в стене туннеля зияли два черных прямоугольника — двери, ведущие в подсобные, тупиковые помещения. Сухое, переходящее в тихий треск шуршание донеслось из ближней комнаты. Первым вскочил на ноги рыжий Митяй… Повел стволом автомата… Прикрученный к нему фонарь осветил серые стены, покрытый пятнами сырости потолок и ржавые рельсы.
— Чего это там?
Шуршание и треск стихли, но Митяй все никак не мог успокоиться.
— Ребят… Вы сидите, а я гляну пойду. А то самому стыдно, что чуть не обделался. Там же глухо все, сколько раз уже…