Темные времена
Шрифт:
Комментарий к Профессор Снейп
Буду рада отзывам.
========== Нимфа и проводник ==========
Я последовал совету Снейпа и покинул Англию, отправившись в Италию. Меня уже ничего не держало в Англии, так что я мог со спокойной душой отправиться в другое место, где я смогу хоть как-то решить ситуацию. Мои друзья все равно уже никогда не смогут принять меня, да и вообще все те, кто был мне дорог уже не примут мою сущность. Это означает, что я никогда не смогу вернуться обратно. Будучи еще и связан обещанием Снейпу.
Бесспорно, — мои друзья были самыми замечательными людьми из всех,
Даже если бы я вдруг захотел и смог вернуться, то мне не хотелось бы, чтобы у меня были проблемы с Ремусом. Как никак, я знал о проблеме вражды между оборотнями и вампирами. Это началось задолго до моего рождения и не остановится лишь потому, что я хочу вернуться туда в своей настоящей ипостаси.
Я уже понял, что в этом огромном мире, полном неизвестности и боли, я остался один. Будучи одинокими, мы меняемся, учимся не зависеть ни от кого, кроме нас самих. Нужно надеяться на лучшее, но всегда ожидать худшего, это жизнь, и она в любом случае остается неоправданно непредсказуема. И независимо от того, сколько времени мы проведем в одиночестве, это изменит нас.
Например, если оставить ребенка в покое на слишком долгое время, то он постепенно перестанет пытаться привлечь к себе внимание, его инстинкты выживания проснуться. Если же оставить ребенка более старшего возраста, то он научиться одиночеству, научиться никого не ждать. Однако если взрослый будет заброшен, то он просто будет в депрессии.
В итоге я провел два года в горах.
Я питался кровью животных, живших в тех лесах: волков, медведей, оленей. Я старался избегать всего, что хоть отдаленно напоминало запах человека, я ненавидел это. Я ненавидел одиночество, так что вскоре я обнаружил, что не в состоянии быть один. Я был социальным созданием, и если в моем поле зрения не было друзей или знакомых, то это медленно сводило меня с ума.
Вскоре после того, как я обнаружил, что не в силах быть одиноким, я начал путешествовать. За эти два года я побывал во множестве мест, все пытался найти что-то. Оно звало меня, но я не мог найти источник. Румыния запомнилась мне почему-то больше всего. Ни в одном из других мест я не нашел совсем ничего, что могло бы меня заинтересовать.
Помню, что провел я в Румынии почти полтора года. Мне удалось хорошо узнать немецкий язык, это как раз один из тех языков, на котором там говорят чаще всего. Довольно быстро я также сумел узнать и другие основы языков, используемых в Румынии. Честно говоря, я ужасно удивлен, насколько легко все это учиться.
Я прятался в Карпатах или в других больших лесах. В основном я уезжал, потому что мне было необходимо быть рядом с другими. Охотился я в глубине больших лесов, где запах человека найти трудно, — они там не бывают. Зима была холодной, и все это время я провел там. Я встретил одного почти замерзшего насмерть человека. Он был весь укутан в свои страдания, помню, как он умолял о смерти…
Когда я нашел его, он был почти мертв, он ужасно страдал… Его одежда
— Пожалуйста, — прохрипел он, хватаясь за мой пиджак так, будто он и вовсе не прилагал к этому никаких усилий, — Прошу вас, убейте меня!
Я присел рядом с ним, глядя в потухшие глаза, покрытые еле заметной мутной пеленой. При взгляде на это жалкое создание, можно было уверенно сказать, что он умрет в течение часа. Даже если этого не сделаю я. А я этого не сделаю.
— Почему? — я покачал головой, понимая, какую глупость я сейчас скажу. — Почему я должен пачкать свою душу из-за тебя?
Следующие его слова повергли меня в недвусмысленный шок. Мужчина со знающей улыбкой заметно расслабился.
— Ты уже в аду, парень, — прошептал смертный, — Что убьет в тебе милосердие? — я почувствовал, как во мне что-то сломалось.
Я, стиснув зубы, с щелчком свернул умирающему шею. Он был прав. Чем будет убийство милосердия на моей уже очерненной душе? Ничем. Я проклят: я убивал, я крал, я врал… О какой чистоте может идти речь после всего того, что я сотворил?
В тот день я понял свой дар, странно, что я не заметил этого раньше. Когда я коснулся человека, мои руки оставили что-то вроде ожога на его шее. «Как с Квиррелом» — пробормотал я, вспоминая пепел, в который я превратил своего бывшего учителя. Мысли вернули меня в Хогвартс, на первый курс в комнате с волшебным зеркалом.
«Это больше похоже на проклятье, а не дар. Я даже не могу прикоснуться кому-либо, ибо сожгу существо» — размышлял я в тот момент.
Прошло пять лет с того момента, как меня укусили и превратили в то, чем я являюсь по сей день. Неужели это причина моего проклятья? Нужно поскорее расстаться со своей жизнью. Когда живешь вечно, не меняешься, пока вокруг тебя изменяется мир, это убивает морально. Слишком трудно для меня, я не был готов.
Однако прежде, чем я сделаю это, мне нужно позаботиться о некоторых вещах. Таких, как например, моя жизнь. Я подумывал сходить в церковь, к примеру, в Собор Святого Патрика в Дублине. Это замечательная идея, по крайней мере, мне так казалось. Вот только бедой было то, что я понятия не имел как мне добраться туда, пока не узнал, что вода не была для меня проблемой.
Я никогда не был в церкви, ибо Дурсли отказали мне в этом. Думаю, они были обеспокоены тем, что кто-то узнает о моих причудах, и тогда их заклеймят семьей демона. Вряд ли у волшебников есть особая религия. Честно говоря, я даже не думал об этом никогда, мне ничего не говорили на этот счет, а я и не спрашивал.
Когда я вошел, Собор был пуст. Все свечи были зажжены, но внутри никого не было. Толстый человек, выглянувший из-под лестницы, сказал, что они готовятся к похоронам, так что мне придется разобраться со всем самостоятельно. Я подошел к передней части церкви, чувствуя, что мне нужно что-то сказать, покаяться. Но слова почему-то не шли. Вампир в церкви, — смешно.
— Простите меня, Отец, за все мои грехи, — прошептал я, тень печальной улыбки, словно призрак опустилась на мое лицо. Я испытывал величайший стыд за все свои деяние, которые я совершил за эти пять лет своего существования в обличии убийцы, монстра и ночного кошмара в одном лице…