Темный альянс
Шрифт:
1
— И тогда все будет, как раньше, — мягко сказала Кэролайн и стиснула руку Бонни.
Неправда. Ничего уже не будет так, как до смерти Елены. Ничего. И относительно вечеринки, которую затеяла Кэролайн, у Бонни были дурные предчувствия. Легкое ноющее ощущение в животе было верным признаком того, что идея с вечеринкой — очень и очень скверная.
— День рождения Мередит уже прошел, — напомнила она. — Он был в прошлую субботу.
— Но ведь она не отмечала. В смысле, по-настоящему не
«О да, — подумала Бонни. — За такой сюрприз она меня потом прикончит».
— Послушай, Кэролайн. Мередит не отмечала, потому что ей пока не до праздников. Устраивать веселье сейчас… Как-то это… не по-людски.
— Ерунда!Ты же отлично понимаешь, Елена порадовалась бы тому, что мы веселимся. Она любила вечеринки. А вот то, что прошло уже полгода после ее смерти, а мы все сидим и льем слезы, ей бы совсем не понравилось.
Кэролайн наклонилась к Бонни. Взгляд ее кошачьих глаз был серьезным и уверенным. Не было никакого притворства, не было обычных хитрых манипуляций. Бонни поняла: она говорит абсолютно искренне.
— Я хочу, чтобы мы снова дружили, как раньше, — сказала Кэролайн. — Мы ведь всегда праздновали дни рождения вместе, вчетвером, помнишь? А помнишь, как парни пытались заявиться к нам без приглашения? Интересно, в этом году попробуют?
Бонни чувствовала, что теряет возможность хоть как-то повлиять на ситуацию. «Ох какая плохая идея, ох какая плохая», — думала она. Кэролайн все говорила и говорила; от разговоров о старых добрых временах она расчувствовалась и впала в поэтическую мечтательность, а у Бонни не хватало духа напомнить ей, что старые добрые времена канули в Лету, как музыка диско.
— Нас ведь уже даже не четверо. Ну что это за веселье — втроем, — слабо запротестовала она, когда ей удалось вставить слово.
— Я собираюсь позвать Сью Карсон. По-моему, Мередит к ней неплохо относится.
Бонни была вынуждена согласиться: к Сью все относились неплохо. И все-таки Кэролайн должна понять: так, как раньше, уже не будет. Нельзя же просто поменять Елену на Сью Карсон и сказать: «Угу, теперь все в порядке».
«Как бы сделать, чтобы до нее дошло?» — думала Бонни. И вдруг ее осенило.
— Давай позовем Викки Беннетт, — сказала она.
Кэролайн посмотрела на нее с недоумением.
— Викки Беннетт? Шутишь? Эту чокнутую, которая разделась на глазах у половины школы? После всего, что было?
— Именно после всего, что было, — сурово сказала Бонни. — Послушай меня. Я знаю, что она никогда не была в нашей компании. Но она и со своей старой компанией уже не общается: они ее знать не хотят, а она их до смерти боится. Ей нужны друзья. А нам нужны люди. Давай пригласим.
Секунду Кэролайн выглядела безнадежно расстроенной. Бонни
— Ладно, уговорила. Приглашу. Но ты должна придумать, как привести Мередит ко мне в субботу вечером. И — Бонни! — она ничего не должна знать. Я действительно хочу, чтобы это был сюрприз.
— Будет сюрприз, — мрачно сказала Бонни.
Кэролайн просияла и порывисто обняла ее. Бонни не ожидала ни того ни другого.
— Как я рада, что ты меня понимаешь, — сказала Кэролайн. — Будет так здорово снова собраться всем вместе.
«Она вообще ничего не поняла, — с удивлением подумала Бонни, когда Кэролайн вышла. — Ну как ей объяснить? Может, врезать как следует?»
И сразу же мелькнула вторая мысль: «Господи боже, теперь мне придется предупредить Мередит».
Впрочем, к вечеру Бонни передумала. Может быть, предупреждать Мередит и необязательно. Кэролайн хочет сделать ей сюрприз — ну и отлично. Сюрприз так сюрприз. По крайней мере, Мередит не станет переживать раньше времени. «Ладно, — решила Бонни, — милосерднее ничего ей не говорить».
Кто знает, — записала она в дневнике в пятницу вечером, — может быть, я несправедлива к Кэролайн. Может быть, ей стало стыдно за то, что она пыталась унизить Елену перед всем городом и обвиняла Стефана в убийстве. Может быть, за это время она повзрослела и научилась думать не только о себе, но и о других? Может быть, у нас получится удачная вечеринка.
«И, может быть, до завтрашнего вечера меня успеют выкрасть инопланетяне», — подумала она, закрывая дневник. Оставалось надеяться только на это.
Бонни делала записи в дешевом блокноте для аптечных рецептов с маленькими цветочками на обложке. Она завела дневник только после смерти Елены, но уже успела приобрести от него прямо-таки наркотическую зависимость. Только дневнику она могла сказать все, что хотела, не опасаясь получить в ответ ошарашенный взгляд и строгое: «Бонни Маккалог!» или «Ой, Бонни!»
Все еще думая о Елене, она выключила свет и юркнула под одеяло.
Она сидела на заросшем высокой травой ухоженном лугу, который тянулся во все стороны, сколько хватало взгляда. Небо было безукоризненно голубым, воздух — теплым и ароматным. Пели птицы.
— Как я рада, что ты зашла, — сказала Елена.
— Ох, да, — отозвалась Бонни. — Я, естественно, тоже. Конечно.
Она снова огляделась по сторонам, потом поспешно перевела взгляд на Елену.
— Еще чаю?
В руках у Бонни была чайная чашка, тонкая и хрупкая, как яичная скорлупа.
— Да-да, конечно. Спасибо.
На Елене было плотно облегающее платье в стиле XVIII века из тонкого белого муслина, которое подчеркивало изящество ее фигуры. Аккуратно, не пролив ни капли, Елена налила чай.