Темный баффер
Шрифт:
— Ну и где этот сраный кошкодав? — раздался голос откуда-то со спины. Он был хриплым и наглым, но болезненно дрожал, словно его владелец давно и прочно болел простудой.
— Он ранен и не мог далеко уйти… — услышал я собственный голос… Но был ли он моим?
— Этот сукин сын еще переживет нас всех вместе взятых, — отозвался еще один. Высокий и дребезжащий. Но хриплый был с ним не согласен:
— Нынче его удача закончилась. Ублюдок слишком долго бегал за призраками, и добегался ха-ха-ха… Отсюда ему не сбежать.
Новый порыв ветра
— Гарарык Агул, чресла Ярра!.. — вновь послышалось позади. Кто-то неразборчиво выругался на незнакомом языке и, кажется, этот голос в разговоре ранее участия не принимал.
— Стойте, братья! Аганат, заткнись! Слышите? — вдруг сказал хриплый и я, повинуясь приказу, остановился.
— А вам не кажется, господа, что этот ублюдок от нас вовсе не бежит? — сказал новый голос. Глубокий и сильный. Привыкший повелевать.
— А что же он тогда делает?
— Заманивает.
— Да брось, это всего лишь сраный эльф. Пентюх, что только и мог, что строчить стишки…
Но властный был с этим определением не согласен.
— Таким он был вначале пути. Но кто знает, кем он стал нынче.
— Да заткнитесь, я вам говорю! Слушайте!..
Голоса еще о чем-то спорили, но для меня они вдруг стали настолько несущественными, настолько неважными… Потому что я услышал кое-кого другого.
«Они некомпетентны. Драгар потерял хватку. Беглеца давно можно было поймать, если бы не его нерасторопность» — вдруг четко и ясно прозвучало в голове. — «Он ведет тебя на верную гибель. Нужно вернуться в Анкар, пока не поздно. Но он не даст этого сделать, так как беглый эльф задел его гордость. Вы все погибните из-за его гордости…»
Я почувствовал, как в груди разгорается пожар ненависти. Пылающее пламя поднялось из нутра и накатило на разум неумолимой волной.
«Погибнете. Все до единого. И это будет по-настоящему мучительная смерть. Ведь тот, за кем вы идете, обид не забывает». — Каленой сталью слова вплавлялись в сознание, давя мою волю и навязывая свою. — «Есть единственный выход… Убей! Убей тех, кто повинен в твоей грядущей гибели! Ударь первым! И беги… Беги… Быть может, тебе удастся спастись…»
Теперь я не сомневался. Все стало кристально ясно и понятно. Чтобы выпутаться из этой истории и выжить, надо убить.
Убить…
Убить!
И я потянулся за Чарами.
Боль… Она растекалась по телу, терзая каждую мышцу, каждую кость, каждую клеточку. Облепила голову, вгрызлась в грудь, вплавилась в ноги и чресла… Я растекся в боли, с трудом осознавая, где нахожусь и кто я вообще такой…
Но вдруг ветер стих, и я услышал шаги.
Кто-то шел ко мне, приволакивая ногу, и изредка, с легким звеньком стали о камень, опираясь на меч.
Несколько секунд и он встал рядом с моим распростертым телом. Осмотрел место побоища. Сожженные, раздавленные, порубленные
— Мне жаль, что так все случилось Шелдон, — сказал эльф тихим, полным грусти голосом. — Ты ведь знаешь, что я никогда ничего против тебя не имел…
Я хотел что-то сказать, но слова бессильно гасли в булькающей груди…
О Великий Угг, почему мне так страшно? Я ведь умирал сотни раз и никогда еще холод не подбирался так близко к моему сердцу…
— Я ведь говорил тебе, друг, что ты связался не с теми и не в то время… И теперь ты лежишь здесь… Умирая…
Постепенно боль уходила, сменяясь на леденящий хлад. Он затопил вначале ноги, потом туловищ е и уже вплотную подобрался к груди, пугая своей поступью и прикосновениями.
— Но я помогу тебе… Ты не уйдешь во тьму… Ты останешься жить. Быть может, тебе будет не по нраву такое бытие… Но поверь, любая жизнь лучше, чем смерть. Конечная, настоящая смерть.
Я скорее почувствовал, чем увидел, как эльф протянул руку и коснулся того, что еще недавно было моим лицом. И если раньше страх когтями сжимал сердце, то теперь в него вселился настоящий ужас. Потому что за этими прикосновениями лежало кое-что похуже смерти.
— Мы еще увидимся, мой друг. Прощай…
ГЛАВА 20
Проснулся я от целого ведра вылитой на рожу ледянючей воды.
— Да ты оху… — начал, было, я матерную тираду, но вдруг почувствовал зверский позыв к рвоте.
Чьи-то руки заботливо, хотя и грубо, перевернули меня на живот, и я опорожнил желудок в жухлую хвою.
— Че за х*йня, Том?
Действительно, что за х*йня?
Спустя две неудачные попытки, со стоном я, наконец, принял сидячее положение, а Тихий (это он меня вертел) поставил рядом наполовину опустошенное ведро с ключевой водой.
— Отвали… — носком сапога Эрни отодвинул Тихого и присел на корточки напротив меня. Внимательно осмотрел, а затем, чувствуя спиной, что Тихий и Санчез все еще зырят на мою раздристанную тушку, рявкнул командирским голосом. — Пошли нах*й, я сказал!
Они свалили куда-то к ручью, а Эрни вновь упулился пронзительным взглядом. Я же пытался при помощи воды привести себя в порядок. Получалось не очень. Руки едва слушались, тошнота стоял где-то около горла, тела ниже пояса я вообще не ощущал.
— Ты орал как резаный и ни в какую не желал просыпаться, — сказал Эрни, щелкнув пальцами. Невооруженным взглядом было заметно, что он нехерово так взволнован. — Орал, просто как в фильмах ужасов. Че это за х*йня?
Твою мать, если б я только знал!
Говорят, не хотел просыпаться?
Я нахмурился, пытаясь вспомнить сон… Но, бл*дь, там ничего не было! На том месте, где должны были быть воспоминания — зияла просто колоссальная черная дыра, которая к тому же едва я попробовал в нее заглянуть, мигом наполнила башку сильнейшей болью.