Темный Лорд
Шрифт:
– За забор рвутся?
– Пытались пару раз, но не слишком активно... ох, простите, господин, - под пристальным взглядом зеленых глаз Аарон вдруг испуганно вздрогнул.
– Простите дурака, что сразу в дом не пригласил! Пожалуйте, располагайтесь. Мы всем, чем можем...
– Не надо, - выразительно поморщился эльф.
– Укройте лучше коней, да семьи спрячьте подальше, пока еще есть время. А сами оружие берите - все, что найдете, и отправьте кого-нибудь к стене, чтобы следил за волками. Чует мое сердце, они сегодня вернутся.
Снаружи, как услышали, истошно взвыли сразу несколько десятков голосов - долго, пронзительно, злорадно,
Таррэн чуть не удовлетворенно кивнул и обернулся к встревоженному купцу.
– Боюсь, нам не удастся сегодня отдохнуть, герр Хатор.
Тот только вздохнул.
– Да я уже понял. Аарон, собирай всех, кто еще держится на ногах - будем решать, как быть дальше. Гаррон, выпрягайте коней и займитесь обороной. До полуночи есть немного времени, мы должны успеть.
– Сделаю, - кивнул южанин и умчался в темноту.
– Белик, ступай в дом, - сухо приказал Дядько, заставив пацана красноречиво скривиться, однако строптивый юнец и на этот раз возражать не стал: резко отвернувшись, подозрительно послушно направился за одним из местных, обогнув по широкой дуге задумчивого сверх меры эльфа и обоих его Светлых собратьев, что внимательно наблюдали со стороны. Тревожно принюхивающегося Карраша сноровисто расседлал сам, после чего зн аком велел отправляться в конюшню, шепнул что-то в мохнатое ухо и, наконец, быстрым шагом скрылся в дверях добротного бревенчатого дома в целых два этажа. Следом за ним торопливо юркнули обе дочери купца, испуганные многочисленными волчьими зазываниями, побледневшая до синевы Лилька, которой все это ужасно не нравилось, и решительно поджавшая губы повариха.
В доме, куда староста определил важных гостей, было очень опрятно, сухо, тепло, но как-то... тоскливо. Не грел огонь в очаге, не трещали весело поленья, не томился в печи горшок с тушеным мясом, не слышался гомон детских голосов. Даже вездесущие мухи сновали под потолком почти бесшумно, будто тоже боялись привлечь к себе внимание. И миленькие занавески с затейливой вышивкой по краям не могли разбавить этого гнетущего ощущения траура. Когда-то жилой и приветливый, дом целиком погрузился в тоску и уныние.
Милейшая донна Арва вошла внутрь с таким видом, словно намеревалась грудью перекрыть все входы и выходы (причем, одновременно) и, если понадобится, любимой скалкой так отходить возможных налетчиков, чтобы мерзкие твари навсегда зареклись связываться со скромными, невинными, безобидными дамами, к которым она, безусловно, причислила и себя.
– Почему печь не топлена?!
– с ходу накинулась она на обомлевшую от такого напора хозяйку.
Усталая, измученная постоянными тревогами женщина в застиранном сарафане аж подпрыгнула на месте от неожиданности и испуганно обернулась к гостям.
– З-здравствуйте...
– Я спрашиваю, почему у тебя печь не топлена?!
– грозно придвинулась дуэнья.
– Девочки с дороги, устали, да и помыться надо, а тут даже воды нет! А ну...
– Тише, тише, драгоценная моя донна, - отозвался вместо нее Белик, уже успевший оказаться на лестнице, ведущей на второй этаж.
– Просто в деревне кончаются дрова, и милая хозяйка не может оказать то гостеприимство, которого вы, несомненно, достойны. Дерево в этом сезоне идет на вес золота, а с едой вовсе беда. Скажите, сударыня, когда вы в последний раз нормально ели?
– Н-не помню...
– сдавленно
– Месяц уже, как волки проходу не дают. Муж даже на охоту выйти не может, зерна в этом году еще нет, овец и почти всех кур задрали, корова осталась одна единственная, да и то в доме приходится держать, чтобы и ее тоже... а сына... моего Митяя...
У нее вдруг сорвался голос, и грозная толстуха сразу сдулась: давить на измученную страхами женщину было, по меньшей мере, низко. Переменившись в лице, она поспешно закрыла рот и смущенно отвела глаза, бочком протиснувшись в дверной проем. Белик же мигом спрыгнул с нижней ступеньки и совершенно неожиданно обнял задрожавшую от пережитого женщину, очень бережно усадил на ближайшую лавку и сочувственно погладил напряженные плечи. Та безвольно обмякла и, не выдержав, всхлипнула, а затем разрыдалась в платок - тихо, обреченно, без всякой надежды на спасение.
– Не знаю, сколько это еще будет длиться... дети уже не встают с лавок... только вчера еще один малыш погиб... полгодика всего... совсем кроха. Остальные тоже слабеют, но терпят, потому что если начнут падать мужчины, не выживет никто. Их только и кормим... а волков с каждым днем все больше. Каждую ночь уже приходят, скребутся снаружи, дома подрывают, кого достанут - задерут, но никогда не едят. Просто убивают. Каждый раз, когда наступает утро, кого-то одного. Будто издеваются...
– Какой ужас!
– вздрогнула Илима и, присев рядом, вдруг порывисто обняла плачущую женщину.
– Не бойтесь, с нами идут очень хорошие воины. И даже эльфы, а лучше них нет никого во всем мире. Они непременно помогут, да и мой отец не оставит в беде. Честное слово!
– Эльфы?
– хозяйка неверяще подняла заплаканные глаза.
– Настоящие Перворожденные?! Да зачем мы им...?
– Они - отличные воины! И не останутся в стороне, когда гибнут невинные люди!
– Да неужели они нам помогут?!!
Илима без тени сомнений кивнула.
– Конечно! Белик, скажи! Они ведь не бросят нас, правда? Обязательно помогут?!
Юноша сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, но под умоляющим взглядом красавицы все-таки с усилием выдавил:
– Да. Наверное.
– Спаси вас небо!
– прошептала хозяйка.
– Меня зовут Сильва, добро пожаловать. Хоть и в недоброе время Создатель привел сюда ваш караван, но я все равно рада вас видеть. Будьте как дома. Пойдемте, я покажу комнаты... берите, какие хотите, все равно нас только двое и осталось: я да Ивар.
Сильва быстро поднялась и торопливо направилась на второй этаж, где обнаружилось сразу пять уютных комнат - просторных, таких же опрятных, как и хозяйка дома, тщательно убранных, с удобными кроватями и простой деревянной мебелью. Осмотрев предложенное, девушки с благодарностью заняли две ближайших клети, поближе к лестнице, донна Арва выбрала смежную, чтобы иметь возможность неусыпно бдеть за подопечными даже здесь, а Белику неожиданно приглянулась дальняя комнатушка. Совсем небольшая, но очень уютная, какая-то по-домашнему теплая, с затейливой резьбой на ставнях и заботливо связанными половичками на тщательно оструганном полу. Где с потолка свисали деревянные фигурки каких-то зверушек, на столе стоял засохший букетик цветов, а яркие занавески навевали смутную мысль о ласковом и беззаботном детстве. И мысль эта была настолько отчетлива, что юноша моментально понял: здесь должна была быть детская комната.