Тёмный убийца
Шрифт:
Я был так сосредоточен на своем расколе с Алисой, что не думал о Балкае, маге, который, вероятно, создал обоих тульп.
Но он много думал обо мне.
Он хотел отомстить.
И у меня не было Звёздного меча, чтобы защититься от его магии.
Два воина быстро оказались позади меня, и прежде чем я смог что-то сказать, один из них ударил меня по почкам своим бронированным кулаком. Я упал на колени от резкой боли. Возможно, я на мгновение потерял сознание, но потом почувствовал, что меня тащат по земле, мои конечности ощущали слабость, и я не мог двигаться.
Я снова услышал голос Балкая.
—
Я лежал неподвижно на спине, в плену его тёмной магии. Маг и убийца Шайкса уставились на меня с жестокими выражениями на лицах.
— Они копают твою могилу, — сказал убийца, злорадствуя.
— Ты знаешь, что означает слово фрешолд? — поинтересовался Балкай.
Я вспомнил, что оно было в глоссарии, написанном Николасом Брауном, но не мог ответить ему, даже если бы захотел. Я едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить.
— Это наше название для области, на которую было наложено слово запрета или причинения вреда. Иногда оно просто охраняет дверной проём, препятствуя входу. В данном случае я использовал его, чтобы запечатать всю эту область, не позволяя никому войти или даже обнаружить наше присутствие. Поэтому не жди, что тебя спасут. Даже вороны, которые смотрят из тьмы, не смогут найти тебя. Никто не будет вмешиваться. У нас есть всё время мира, чтобы наказать тебя.
Я не сомневался, что сказанное Балкаем было правдой, но всё же надеялся. Помощь может прийти с двух направлений, у меня было два шанса сбежать живым. Я думал о Грималкин, которая будет занята преследованием отступающей армии кобалос. Я был уверен, что если она узнает о моем положении, ей понадобится время, чтобы помочь мне. Однако я вспомнил, что она могла посещать землю только в тёмное время суток. Солнце всё ещё было высоко в небе, я не мог ожидать, что она появится до заката.
Затем я подумал об Алисе. Конечно, несмотря на наши недавние разногласия, она попытается помочь, если узнает о моей тяжелой ситуации. Её магия сильна. Она может быть в состоянии посмотреть за порог и увидеть, что происходит со мной… это была надежда за которую я цеплялся.
Внезапно я обнаружил, что меня тащат ногами к яме, приготовленной для меня, голова волочилась по земле. Они бросили меня туда. Глубоко в могиле, я всё ещё не мог двигаться, только пытался дышать. И тем не менее, кобалос, казалось, не хотели рисковать. Колышки были загнаны глубоко в землю, и я был привязан к ним за запястья и лодыжки. Затем они оставили меня.
Солнце опустилось ниже, и я больше не мог видеть своих врагов — только края открытой могилы и небо надо мной. Это может быть последнее небо, которое я видел. Я мог чувствовать также запах дыма. Рядом с кобалос горел огонь. Дерево потрескивало, когда горело.
Вскоре вновь появились маг и Шайкса и спустились в могилу. Двое воинов остались наверху, уставившись на меня. Я видел, что убийца держал то, что выглядело как копье с красным наконечником, но мне было трудно сосредоточиться.
Затем понял, что это тонкий кол с тлеющим концом. Шайкса направил его мне в живот, поддерживая постоянное, мучительное давление, вкручивая его в мою плоть. Я пытался не кричать, но боль была ужасной, и я не мог не издать пронзительный крик.
Шайкса налёг на кол всем своим весом, и
Когда я открыл глаза, убийца всё ещё держал кол, чтобы пронзить мое тело. На мгновение я подумал, что умер и переживаю этот момент снова и снова. Но потом я увидел, что первый кол всё ещё погружен в мой живот. Этот кол был вторым.
— Они говорят, что ты седьмой сын седьмого сына, — сказал улыбаясь Балкай. — Так что вполне уместно, что семь кольев, таких как это, должны пронзить твоё тело. Только после того, как ты будешь пронзён седьмым, тебе будет разрешено умереть.
Шайкса прикоснулся горящим кончиком второго кола к моей груди, высоко справа; затем начал вкручивать его в меня. Я почувствовал запах горящей плоти и закричал, пока голос не осип.
Они долго ждали, прежде чем использовать третий кол. Глядя вверх, я заметил, что небо темнеет. Солнце опустилось.
Одновременно, я наполнился надеждой. Я думал, что Грималкин скоро придёт.
Луна поднялась высоко в небо, я мог видеть её из могилы, но до сих пор Грималкин не пришла. Постепенно я понял, что был одинок и умру в одиночестве. Никто не придет спасти меня. Меня бросили.
Боль от первых двух кольев была сильной, но третье ощущалось ещё острее. Я содрогнулся и забился в конвульсиях от боли, когда кол пробил моё левое бедро. Где-то рядом, кто-то плакал и кричал и звал свою мать.
Медленно я осознал, что это был я.
ГЛАВА 32
ТЁМНЫЙ УБИЙЦА
ТОМАС УОРД
Я СЛЫШАЛ, ЧТО в своей предсмертной агонии, особенно в битве, мужчины взывают к своим матерям.
Сейчас это был я — я просто не смог удержаться. Я также умолял сохранить жизнь, умолял о пощаде, скулил, плакал, кричал. Боль была невыносимой.
Кобалос смеялись надо мной, а Балкай плюнул в лицо.
— Ты теперь не такой храбрый, маленький человек, — сказал он. — Воин кобалос не будет кричать и умолять, как ты!
Они пронзили меня четвертым колом, пятым, а затем шестым. Я почти сошёл с ума от боли, криков и бреда.
— Мама! Мам! — позвал я в ночь. — Помоги мне! Помоги мне!
Сначала ответа не было. Я снова погрузился в темноту, и вдруг вернулся на кухню на Пивоваренную ферму, где меня воспитывали. Я сидел на табуретке у огня, и слышал, как кресло-качалка двигалось туда и сюда: мама была в дальнем углу, где лучи солнца не могли добраться до неё. Яркий свет ранил её глаза.
Я умираю, и вся моя жизнь мелькает передо мной? Я задумался. Было ли это видение того времени, когда, будучи двенадцатилетним мальчиком, я спросил маму, могу ли прекратить свое ученичество у Джона Грегори? Я был так одинок и нашёл работу такой трудной.
Я вспомнил ее ответ: «Ты седьмой сын седьмого сына, и это работа, для которой ты был рожден». Затем она сказала еще одну вещь: «Кто-то должен противостоять тьме. И ты единственный, кто может это сделать».
Поэтому, неохотно я вернулся и продолжил обучение, надеясь, что мама гордится мной. Я боролся с тьмой и одержал много побед, но это далось очень дорого. Много людей погибло — мой учитель, Билл Аркрайт и Дженни, если назвать только трёх. И теперь, привело к моему концу.