Тень Эндера
Шрифт:
Проснулся Боб в темноте. Дул прохладный ветерок. Хотелось писать. И летать тоже хотелось. Боб готов был разреветься, оттого что сон прервался. Он не помнил, чтобы когда-нибудь летал во сне. Ну почему он так мал и так слаб, почему у него такие неуклюжие ноги, которые с трудом переносят его с места на место?
Когда он летал, то мог смотреть на всех сверху вниз и видеть макушки их глупых голов. Мог на них нагадить, подобно птичке. И не боялся их, так как, если бы они и пришли в бешенство, он сразу бы улетел и его бы ни за что не поймали.
Впрочем,
Заснуть больше не удастся. Боб это знал. Он слишком напуган – правда, неизвестно чем. Тогда он встал и вышел в проулок, чтобы помочиться.
В проулке оказалась Проныра. Она подняла глаза и заметила Боба.
– Я хочу побыть одна, – сказала она.
– Не выйдет, – ответил Боб.
– Не хами, малец, – буркнула Проныра.
– А я знаю, что ты садишься на корточки, когда писаешь, – ответил он. – Но я все равно подглядывать не буду.
Сверкая глазами, она ждала, когда он отвернется к стенке, чтобы помочиться.
– Я так понимаю, если бы ты хотел обо мне рассказать, то не стал бы так долго дожидаться.
– Да ведь все и так знают, что ты девчонка. Когда тебя нет, папа Ахилл всегда говорит о тебе «она».
– Он мне не папа!
– Я догадался, – сказал Боб, все еще повернувшись лицом к стене.
– Теперь можешь повернуться. – Она уже стояла, застегивая штанишки.
– Я чего-то боюсь, Проныра, – признался Боб.
– Чего?
– Сам не знаю.
– Не знаешь, чего боишься?
– Оттого-то и страшно.
Она неожиданно рассмеялась. В ночной тишине ее смех прозвучал пугающе резко.
– Боб, это значит только одно: тебе четыре года. Малышам по ночам снятся всякие чудища. Или наоборот, не снятся. Так или иначе, вся малышня чего-то боится.
– Только не я, – ответил Боб. – Если я боюсь, значит случилось что-то очень плохое.
– Улисс готовится посчитаться с Ахиллом – вот и все, что случилось.
– Ты бы от этого не расстроилась, верно?
Она сердито глянула на Боба:
– Мы едим сейчас лучше, чем раньше. Все довольны. Это был твой план. И вообще, я никогда не хотела быть вожаком.
– Но ты его все равно ненавидишь? – спросил Боб.
Она замешкалась с ответом.
– Мне кажется, он все время смеется надо мной.
– А откуда ты знаешь, чего боится малышня?
– Потому что я сама еще недавно была ребенком, – отозвалась Проныра. – И я еще все помню.
– Улисс вовсе не собирается калечить Ахилла, – сказал Боб.
– Это я знаю, – ответила Проныра.
– И поэтому ты собираешься найти Ахилла и защитить его?
– Я собираюсь остаться здесь и защищать малышей.
– А может, ты хочешь первой найти Улисса и убить его?
– Это как? Он же больше меня. Куда больше!
– Но ты пришла сюда не затем, чтобы писать. Или у тебя
– Значит, ты… слушал, писаю я или нет?!
– Но ты ведь только подглядывать мне запретила.
– Ты слишком много думаешь, а вот соображалки тебе явно не хватает.
– Я думаю, Ахилл нам врет о том, что собирается делать, – ответил Боб. – А еще я думаю, ты мне тоже сейчас врешь.
– Привыкай, – отозвалась Проныра. – Мир – сплошное вранье.
– Улиссу все равно, кого убивать, – произнес Боб задумчиво. – Ему один черт, что тебя пырнуть, что Ахилла.
Проныра отрицательно затрясла головой:
– Улисс – ничтожество. И убивать никого не собирается. Просто жалкий хвастун.
– Тогда чего ты дергаешься? – спросил Боб.
Теперь уже пришла очередь Проныры пожимать плечами.
– Ты и правда собираешься убить Ахилла, – сказал Боб. – Да еще так, чтобы это выглядело, будто его прикончил Улисс.
Она закатила глаза к небу:
– Ты что, вчера вечером полный стакан дури хватил?
– Мне хватает соображалки, чтобы понять, когда ты мне врешь.
– Иди-ка ты спать, – сказала Проныра. – Валяй, двигай к малышне.
Он какое-то время молча смотрел на нее, потом повиновался.
Вернее сказать, сделал вид, что повинуется. Ползком пробрался на чердак, где они спали в эти дни, и тут же стал выбираться оттуда, протискиваясь среди груд ящиков и бочек, каких-то низких и высоких перегородок, пока наконец не выполз на плоскую крышу. К карнизу он поспел почти вовремя – увидел, как Проныра выходит из проулка на улицу. Она куда-то спешила. Должно быть, на встречу с кем-то.
Боб соскользнул по трубе прямо в бочку для слива дождевой воды и побежал по Корте-Хоогстраат за Пронырой. Он старался не шуметь, а Проныра ни на что не обращала внимания, да и улица была полна множества разных звуков, так что она не слышала шлепанья босых ног Боба. Он пытался держаться в тени домов, но не слишком таился – следить за Пронырой было легко: она обернулась всего пару раз. Шла она к реке. Явно на встречу с кем-то.
У Боба было два предположения на этот счет. Либо с Ахиллом, либо с Улиссом. А кого она еще знала, кроме тех, кто сейчас спал на чердаке? Но зачем ей было таиться? Она хочет уговорить Улисса сохранить жизнь Ахиллу? Героически предложить свою жизнь в обмен за жизнь Ахилла? Упросить Ахилла вернуться и встретиться с Улиссом лицом к лицу, а не прятаться от него? Нет! Такие вещи может придумать он, Боб, а Проныра… так далеко заглядывать в будущее ей не под силу.
Проныра остановилась на середине открытого пространства рядом с доком на Шипмейкерсхейвен и огляделась. Кто-то ждал ее в глубокой тени дока. Боб взобрался на большой контейнер, чтобы разглядеть получше. Услышал два голоса – оба детские, – но слов разобрать не смог. Кто бы там ни был, ростом он значительно превосходил Проныру. Это мог быть как Улисс, так и Ахилл.