Тень Эндера
Шрифт:
Женщина с силой оттолкнула своего кавалера. Он так плохо удерживал равновесие, что отступил на несколько шагов, ударился спиной о стену и медленно сполз по ней, хлопнувшись задницей о тротуар.
– Надо было раньше сообразить! – заорала женщина. – Значит, ты притащил меня к своей жене?
– Да не женат я! – ругался уборщик. – И пацан этот не мой!
– Я абсолютно уверена в том, что ты говоришь правду, – ядовито сказала женщина, – но ты лучше позволь ему помочь тебе взобраться по лестнице. Мамочка-то ждет. – И она
– А как же мои сорок монет! – жалобно завопил уборщик, заранее зная ответ.
Женщина сделала непристойный жест и растаяла в ночи.
– Ах ты, паршивый недоносок! – прорычал уборщик.
– Мне надо было поговорить с вами наедине, – ответил Боб.
– Кто ты вообще такой, негодяй? И кто твоя мать?
– Вот это-то я и хочу выяснить, – ответил Боб. – Я тот ребенок, которого вы нашли в туалете и принесли домой. Три года назад.
Мужчина смотрел на него, онемев.
Внезапно темноту прорезал луч света. Потом другой. Боб и уборщик оказались в перекрестье ярких фонариков. Их окружили четверо полицейских.
– Даже не пытайся бежать, малыш, – сказал один коп. – И ты тоже, мистер Гуляка.
Но сразу затем раздался голос сестры Карлотты.
– Они не преступники, – сказала она. – Мне нужно только поговорить с ними. Вон там – наверху, в его квартире.
– Вы за мной следили? – спросил ее Боб.
– Я знала, что ты его разыскиваешь, – ответила Карлотта. – И не хотела вмешиваться до тех пор, пока ты его не отыщешь. А на всякий случай, если ты, молодой человек, считаешь себя непревзойденным ловкачом, разреши уведомить тебя, что по пути мы перехватили четырех уличных бандитов, которые охотились за тобой.
Боб снова закатил глаза:
– Вы думаете, я забыл, что такое улица?
Сестра Карлотта пожала плечами:
– Просто не хотела, чтобы ты впервые в жизни совершил ошибку.
И усмехнулась. С изрядным сарказмом.
– Итак, как я уже говорил, от Пабло де Ночеса мы не узнали почти ничего. Он иммигрант, живет только ради того, чтобы иметь возможность покупать себе проституток. Один из тех отбросов общества, которые стекаются сюда со всех сторон с тех самых пор, как Голландия стала Международной зоной.
Сестра Карлотта спокойно ожидала, когда инспектор полиции закончит свою речь, обильно пересыпанную всякими «как-я-уже-говорил». Но когда он упомянул о полной бесполезности уборщика, она не могла не возразить:
– Он взял себе этого ребенка. Накормил его и позаботился о нем.
Но инспектор лишь отмахнулся:
– Как будто нам беспризорников мало. Такие, как он, только и способны, что размножаться.
– Но все-таки вы от него кое-что узнали, – сказала сестра Карлотта. – Например, где он нашел ребенка.
– Дело в том, что найти людей, которые арендовали это здание, мы не сможем. У нас нет ничего, кроме названия той фиктивной конторы, но зацепиться не за что.
– Это «ничего» уже кое-что. Как я вам рассказывала, эти люди держали в том помещении много детей. Они прикрыли свое заведение в большой спешке и забрали оттуда всех детишек, кроме одного. Вы утверждаете, что компания фиктивная и ее отыскать невозможно. Но разве опыт не подсказывает вам, чем именно занимались в том помещении?
Инспектор пожал плечами:
– Конечно. Ферма органов.
– И что, никаких других вариантов нет? – На глазах у сестры Карлотты выступили непрошеные слезы.
– В богатых семьях рождается много неполноценных детей, – сказал инспектор. – Существует обширный черный рынок детских органов. Мы закрываем такие лаборатории, когда получаем о них сведения. Вполне допускаю, что полиция уже начала подбираться и к этой лаборатории, хозяева об этом узнали и быстренько смылись. Но в нашем департаменте нет никаких сведений о делах подобного рода, относящихся к интересующему вас году. Так что ничего у нас нет.
На этот раз сестра Карлотта спокойно отреагировала на неспособность инспектора оценить всю важность полученной информации.
– А откуда вообще берутся дети?
Инспектор удивленно воззрился на нее, словно она спрашивала, имея в виду буквальное значение фразы.
– Эти торговцы детскими органами, – разъяснила она, – откуда они берут детей?
Инспектор опять пожал плечами:
– Обычно все эти дети – результаты абортов на поздних сроках. Кое-кто договаривается с клиниками. Отказные дети. Все в таком вот роде.
– Это единственные источники?
– Трудно сказать. Кого-то, может, похищают. Но не думаю, что это основной источник, – не так уж много детей можно пронести мимо системы внутренней безопасности в родильных домах. Продажа собственных детей? Да, об этом поговаривают. Семья беженцев прибывает с восьмью детьми, а через несколько лет у них только шестеро. Они оплакивают умерших, но кто может что-либо доказать? Проследить все это довольно затруднительно.
– Причина, которая заставляет меня интересоваться, – сказала сестра Карлотта, – заключается в том, что это необыкновенный ребенок. В высшей степени необыкновенный.
– Три руки? – спросил инспектор.
– Талантливый. Умный. Он убежал из того места, когда ему еще и года не было. Он почти не умел ходить.
Инспектор некоторое время обдумывал информацию.
– Уполз, значит?
– Спрятался в туалетном бачке.
– Поднял крышку, хотя ему не было и года?
– Говорит, что поднять ее было трудно.
– Наверняка она была из дешевой пластмассы, а не фаянсовая. Вы же знаете, какую дрянь теперь ставят в сортирах.
– Поэтому вы понимаете, как важно для меня выяснить происхождение ребенка. Его родители должны обладать в высшей степени интересными генами.