Тень Гегемона
Шрифт:
– Справедливости ради, Боб, тебе стоит вспомнить, что никто вроде бы не знал, что это я. Но пусть мне все-таки кто-нибудь скажет: почему Питера там не было? Наверное, кто-то раскрыл моего информатора.
Боб не стал подтверждать или опровергать. Питер тоже промолчал. Что, если вдруг Ахилл из этой передряги выберется живым? Зачем навлекать его гнев на человека, которому и так досталось?
– Но если вы поймали моего информатора, – продолжал Ахилл, – то за каким чертом Чамраджнагар – или Графф, если это был он, – вообще запустил шаттл?
– Я думаю, – сказал Боб, – что эмбрионов у тебя нет. Ты от них избавился, как только получил. Возможно, они уже имплантированы суррогатным матерям.
– Ошибаешься. – Ахилл сунул руку в карман штанов и вытащил маленький контейнер – точно такой, как те, в которых заморозили эмбрионы. – Один я принес, просто чтобы тебе показать. Конечно, он малость оттаял – тепло моего тела и так далее. Как ты думаешь, есть еще время вставить этого пащенка в кого-нибудь? Петра уже беременна, так что ее ты не используешь. А, знаю! Мама Питера! Она всегда рада помочь, и она уже привыкла рожать гениев. Лови, Питер!
Он бросил контейнер Питеру, но слишком сильно и далеко, и контейнер, миновав протянутую руку, упал на пол. Он не разбился, но покатился и продолжал катиться.
– Не хочешь подобрать? – спросил Ахилл у Боба.
Боб пожал плечами и пошел к контейнеру, в котором плескалась растаявшая жидкость.
Подойдя, Боб наступил на него, раздавил, растер ногой.
Ахилл присвистнул:
– Какой строгий папаша! Твоим детям самая мелкая шалость не сходит с рук.
Боб зашагал к Ахиллу.
– Ну, Боб, я понимаю, что ты мог на меня разозлиться, но я же никогда не был спортсменом. Скажи, когда мне было научиться играть в мяч? Ты вырос там же, где и я. И не моя вина, если я бросил неточно.
Он все еще говорил с той же едкой иронией, но Боб видел, что сейчас Ахилл испугался. Он ожидал от Боба мольбы или горя – чего-нибудь, что выбьет его из равновесия и отдаст Ахиллу контроль над ситуацией. Но сейчас Боб умел смотреть глазами Ахилла, и он понимал: делай то, во что твой враг не поверит. Просто делай.
Боб полез рукой за спину и вытащил из кобуры пистолет. Направил его на правый глаз Ахилла, потом на левый.
Ахилл сделал два шага назад.
– Ты меня не убьешь, – сказал он. – Ты не знаешь, где эмбрионы.
– Я знаю, что у тебя их нет, – ответил Боб, – и знаю, что не получу их, если тебя не отпущу. А я не отпущу. Поэтому, я думаю, эмбрионы для меня навсегда потеряны. Так почему ты должен жить?
– Сури! – позвал Ахилл. – Ты что, заснул?
Сурьявонг вытащил из ножен длинный нож.
– Это не то, что надо! У него пистолет!
– Стой спокойно, Ахилл, – сказал Боб. – Прими это как мужчина. К тому же если я промахнусь, ты можешь выжить и остаться до конца дней своих безмозглой оболочкой человека. Право же, чистый и аккуратный
Ахилл вытащил из кармана другой флакон.
– Это всерьез, Боб. – Он протянул флакон на ладони. – Одного ты убил, но остались еще четверо.
Боб выбил флакон у него из руки. Тот разбился, упав на пол.
– Ты убиваешь своих детей! – крикнул Ахилл.
– Я тебя знаю, – ответил Боб. – Ты никогда не обещал бы мне то, что мог бы выполнить на деле.
– Сурьявонг! – заорал Ахилл. – Убей его!
– Сэр! – отозвался Сурьявонг.
Это было первое его слово с того момента, как Боб вошел в восточные ворота.
Сурьявонг нагнулся, положил нож на гладкую поверхность пола и подтолкнул его к Ахиллу. Нож остановился у ног Фландре.
– Это еще что такое? – вопросил Ахилл.
– Предложение одолжить нож, – ответил Сурьявонг.
– Но у него же пистолет! – крикнул Ахилл.
– Я надеюсь, что вы сами решите свои проблемы, – произнес Сурьявонг, – без гибели кого-либо из моих людей.
– Убей его! – кричал Ахилл. – Я думал, ты мне друг!
– Я вам с самого начала сказал: я служу Гегемону.
С этими словами Сурьявонг повернулся к Ахиллу спиной.
И его солдаты сделали так же.
Теперь Боб понял, зачем Сурьявонг так старался заслужить доверие Ахилла: чтобы в решающий момент иметь возможность его предать.
Ахилл нервно рассмеялся:
– Ну брось, Боб. Мы давно друг друга знаем. – Он попятился к стене, попытался опереться на нее, но ноги у него слегка подкашивались, и он начал сползать вниз. – Я тебя знаю, Боб. Ты не можешь хладнокровно убить человека, как бы ни ненавидел его. В тебе этого просто нет.
– Есть.
Боб навел ствол на правый глаз Ахилла и спустил курок. Глаз схлопнулся от вихревого следа влетевшей между веками пули и от уничтожения самого глазного яблока, голова дернулась от удара вошедшей, но не вышедшей пули.
Ахилл рухнул и растянулся на полу. Замертво.
Это не вернуло к жизни ни Проныру, ни сестру Карлотту, ни всех тех, кого он убил. Страны мира не стали прежними, какими были до того, как Ахилл сделал из них строительные блоки, разрывая и складывая по своему усмотрению. Это не закончило войны, которые он начал. Бобу не легче. Нет радости в мести, и очень мало ее – в справедливости.
Но уж что есть: Ахилл больше не будет убивать.
Трудно требовать большего от пистолетика двадцать второго калибра.
20. Дома