Тень хранителя
Шрифт:
– Кинежь? – с недоверием спросил старик.
– Обычный ребенок, – ответил сопровождающий мальчика военный. – Но есть предписание военно-полевого суда о направлении его на принудительное сканирование мозга. Он подозревается в сокрытии информации о кинежи.
– А почему он молчит? И вообще, как неживой?
– Перед транспортировкой ему ввели дозу успокаивающего транквилизатора и…
– Сколько ему лет? – грубо перебил говорившего старший секретной лаборатории.
– Точно не знаю. На вид ему шесть или семь лет.
– Акт Хиль-Меллони запрещает до достижения двенадцати лет проведение данной
– Поэтому его и перебросили сюда на планету. Руководство просило вас рассмотреть вопрос о принудительной установке осужденному императива РАБ [7] . Затем подождем полгода, и он сам все расскажет, что знает.
– Кто подписал запрос? – Старик брезгливо поджал губы. Ему было противно, но особого выбора у него не было.
– Председатель особого трибунала, инквизитор второго ранга Аквила Пегна.
7
Императив РАБ – это набор категорических установок поведения, внедряемый осужденному путем принудительного изучения особых гипнопрограмм. Позволяет гарантированно вырабатывать у человека стойкий рефлекс рабской покорности.
– Мальчика в медицинский бокс для подопытных. Скажите дежурной бригаде, что пусть проведут предварительный осмотр. Займемся им позже, я даже думаю, что завтра… – раздав ценные указания, старик, гневно качая головой, удалился прочь. Следом торопливо, боясь, что старик передумает, увели и Олега. Мальчик механически переставлял ноги, послушно двигаясь, куда его ведут, и никто не обратил внимание, как из его одежды на пол упали несколько разноразмерных дронов – от крохотных с ноготок до достаточно крупных с ладонь.
Мелкие механические диверсанты шустро разбежалась в разные стороны. Им предстояло очень много работы. А десантники, похмыкав и поворчав для приличия, принялись за работу. Им предстояло перетаскать дюжину кибернетической нежити, упакованную в трехсоткилограммовые ящики, и надежно зафиксировать их в экранированных боксах.
Разумеется, даже для их продвинутых бронескафандров с интегрированной системой экзоскелета вес в триста килограммов был весьма ощутим. Бойцы потели, напрягая все свои мускулы, и тихо матерились сквозь зубы, тягая чертовы «СЭТ-4».
Когда дело дошло до последнего ящика с прототипом, то застопорилось совсем. На ящике «СЭТ-4» оказались сломанными ручки для переноски.
Военным потребовались ремни, чтобы приподнять ящик и попробовать погрузить его на единственную оставшуюся целой тележку. Две другие к этому времени были уже сломанными. У одной подломилась стойка с колесом, у второй банально раскрошился подшипник колеса, от чего тележка даже не могла сдвинуться с места.
Имевшиеся в наличии старые, потертые погрузочные ремни из натуральной кожи доверия не вызвали и в конце ожидаемо лопнули. Так что десантникам, от души матеря дурацкие правила, снабженцев и заодно своих командиров, пришлось почти целый час искать новые ремни, способные выдержать вес в триста кило.
В процессе всего этого увлекательного занятия время для бойцов пролетело незаметно. Они пропустили обед и смирились с тем, что назад на свою родную
Но вскоре, только уместив ящик на грузовую тележку и двинувшись в путь, десантники уперлись в новое препятствие. Странным образом заклинила шлюзовая гидравлическая бронеплита, отделяющая отсек с хранимыми образцами нежити от прочих помещений лаборатории. Новая, весьма затянувшаяся, пауза вызвала необыкновенный приступ бешенства у старшего группы космодесантников.
Два тщедушных ремонтника, прибывших по вызову, попытались было заикнуться о правилах безопасности, запрещающих входить в зону с неисправной бронедверью, за что были слегка биты и вразумлены лично старшим десантной группы. Эх, не было рядом сурового начальника этой лаборатории. Он был настоящим параноиком, к сожалению, для персонала лаборатории, единственным на всю их базу.
Десантники перевели бронеплиту в ручной режим и просто задвинули ее в техническую нишу, предложив чинить ее сразу, как только они доволокут клятую нежить и уберутся с базы.
Техники уступили, а затем, поковырявшись для очистки совести и убедившись, что с налета поломку не найти, оставили все как есть. Рабочий день заканчивался, и здесь, в лаборатории, никто особо никуда не торопился. Саму поломку не занесли даже в журнал происшествий, понадеявшись, что завтрашняя смена все устранит.
Тем временем в медицинском отсеке ребенка полностью обследовали и уложили в медкапсулу, погрузив в медикаментозный сон. Мальчик был практически здоров, только сильно истощен и напичкан транквилизаторами по самое «не балуйся».
К 19.00 по местному времени коридоры лаборатории синхронно опустели. Последний оставшийся персонал завершал работу и начал сдавать под охрану дежурной смене вояк режимные помещения. Через час стали сниматься многочисленные посты охраны. На всю исследовательскую часть на ночь их оставалось всего три, а все входы сюда перекрывались ровно до шести утра изнутри, превращая лабораторию в неприступную крепость.
Отработанная годами схема безопасности, казалось, предусматривала любые неожиданности, но только не в этот раз. Ведь теперь людям противостояла не простая кибернетическая нежить. На базу, пусть и виртуально, проникла более древняя и опасная цифровая сущность. Тот, кого в далеком прошлом грозно именовали дигитайзер [8] . Его мелкие роботизированные помощники не просто взялись готовить диверсию. Они успешно претворяли в жизнь многоходовые и далеко идущие планы.
8
Кинежь, наделенная способностью преобразовывать непрерывную мозговую деятельность биологических объектов в дискретную цифровую форму, практически переписать сознание на цифровой носитель или успешно перенести ее на кибернетическую платформу.