Тень Инквизитора
Шрифт:
Пару мгновений Сантьяга разглядывал это идеальное решение, затем кивнул:
— Отличная работа, Усам, вы попали в точку.
Дизайнер слегка покраснел от удовольствия.
— С вашего позволения, я хотел предложить…
И замолчал: в кабинет неторопливо вплыла высокая фигура, полностью закутанная в черный плащ с низко надвинутым на лицо капюшоном. Князь Темного Двора. Ошеломленные шасы замерли, но Ортега, правильно уловив желание повелителя, тихо пробормотал несколько слов, и работа возобновилась. Правда, шума стало гораздо меньше.
— Присаживайтесь.
Капюшон
— Пожалуй, я постою.
— Как угодно.
— Твой ремонт взбудоражил всю Цитадель.
— Мы вас разбудили? — Комиссар прекрасно знал, как и когда можно шутить, а потому его едкое замечание услышал только повелитель Нави, и никто более.
Из-под капюшона донеслось сдержанное клокотание.
— В любом случае, я приношу искренние извинения.
Князь медленно прошелся по полуразрушенному кабинету и остановился у единственной более-менее законченной стены. Той, на которой Сантьяга разместил несколько любимых картин. Цунами, накрывающее небольшой портовый городок, могучий айсберг, за который отчаянно цепляется малюсенькая фигурка уцелевшего в крушении моряка, проснувшийся вулкан, потрясающий искусно переданным ощущением колоссальной энергии взрыва. Три полотна, созданных гениальным мастером, явно привлекли внимание лидера Темного Двора.
— Когда я был здесь в последний раз, у тебя висели другие картины, — заметил он после короткой паузы.
— Иногда я обновляю интерьер, — съязвил комиссар. — Понимаю, что вам это кажется странным…
— Мне нравятся эти картины, — перебил его князь. — Откуда они у тебя? Кто их рисовал?
— Писал, — поправил повелителя Сантьяга. — Картины, знаете ли, пишут.
— Кто рисовал эти картины?
— Аркадий Ивов, чел, он умер.
— Это я почувствовал, — буркнул князь. — Его жизнь ушла в эти полотна.
— Не совсем так. Бедняга растратил свою жизнь…
— Что ты знаешь об этом? — Капюшон вновь повернулся к полотнам.
Сантьяга вздохнул, покосился на свежеустановленные часы и громко объявил:
— Господа! Вам необходимо прерваться. Ортега проводит вас в комнату, где вы сможете немного отдохнуть.
Спорить с комиссаром никто не стал: шасы слишком долго прожили бок о бок с Навью, чтобы научиться понимать, когда это можно делать, а когда нет. Сказано отдыхать, значит, отдыхать. Возможно, Сантьяге и князю потребовалось срочно провести секретное совещание. Однако, как только за последним шасом закрылась дверь, комиссар сделал самое неожиданное, что только можно было себе представить в этой ситуации. Он включил телевизор.
— Это программа «Внимание» и я, ее ведущий, Славик Тостер. Это программа о тех, кто привлекать наше внимание на этой неделе, о тех, кто привлекать внимания всегда, потому что он находиться в центр всех жизней. В центр внимания!
За последнее время шустрый Тостер сумел слегка подучить русский язык, и теперь речь ведущего журналиста
— Сейчас вы будете иметь видеть короткую рекламу спонсоров самой демократической программы российского ти-ви, а потом я расскажу вам, кто привлек внимание на этой неделе.
— Зачем ты это смотришь? — поинтересовался князь, отвлекшись от картин.
Сантьяга пожал плечами:
— Мне нужно.
— Ты заинтересовался политической жизнью челов?
— Я уже давно интересуюсь ею.
— Допустим. А зачем тебе это?
На экране появился гость Тостера — благообразный монах в простой черной рясе с откинутым капюшоном.
— Обычно в этой программе мелькают плохоизбираемые депутаты и проворовавшиеся чиновники, которым надо оправдываться перед налогоплательщиками, — объяснил комиссар, убирая звук.
— Это чиновник?
— Как раз нет, — улыбнулся Сантьяга. — Это весьма любопытный чел… и очень странно, что он появился на общефедеральном канале.
— Кто он?
— Проповедник Курии.
— Главный?
Последний вопрос повелителя Нави остался без ответа: комиссар включил звук и уставился на экран телевизора.
— Значит, вы уверять, что Курия не секта?
— Это так, — спокойно кивнул монах. — Союз ортодоксов стоит на твердых христианских принципах и не допускает каких-либо отклонений от них. Именно поэтому мы носим такое гордое название: мы ортодоксальные христиане, и мы стремимся донести до прихожан свет истинной веры.
— Тогда почему вам тесно в рамках Церкви?
— Во все времена существовали добрые христиане, желающие объединиться внутри Церкви для выполнения определенных задач или для проповеди некоторых догм, которые они считали главными.
— Вы говорите о церковных орденах? Иезуиты, доминиканцы…
— Церковные ордена получили сильное развитие в католицизме, но не запрещены и в православии, — медленно ответил монах. — Хотя я бы не стал проводить между нами прямую параллель.
— То есть из ваших слов можно понять, что ваша секта… извините, ваша организация представляет собой церковный орден?
Проповедник Курии несколько удивленно посмотрел на журналиста:
— Совсем нет. В первую очередь Союз ортодоксов это объединение прихожан, желающих жить согласно канонам и принципам истинной христианской веры. К сожалению, у приходских священников не всегда хватает сил и времени на постоянную работу, на выстраивание глубоких, а главное — двусторонних отношений с паствой. Да и сами люди в современном мире нередко вспоминают о Боге разве что на Пасху и Рождество и не так уж часто посещают церковь. Мы не осуждаем их. Мы понимаем, что жизнь изменилась, что многое стало не таким, как было сто или триста лет назад. И наши проповедники идут к людям, несут им Слово Божие, напоминают об истинных ценностях, которые не потеряют актуальности и через сто и через триста лет.