Тень крыльев
Шрифт:
— По этой надписи мы и поняли, что это кетланский корабль, — сказал Колдуэлл, перехватив взгляд Дональдсена.
Энергичный коротышка Колдуэлл едва доставал Дональд-сену до плеча; будучи заместителем, он распоряжался делами управления в отсутствие его главы.
— Для чего такие сложности? — Дональдсен указал на генераторы. — Отчего просто не опустить корабль на пол?
— Тяжеловат он для этого. Бетон может треснуть. К тому же, так проще манипулировать: поднять, опустить, вывести через ворота…
— Согласен.
Колдуэлл кивнул и указал на пост связи в дальнем углу подвала.
— Мы на связи. Он может вызвать нас, мы — его. Только мы ничего не понимаем, как и следовало ожидать. Попробуете сами?
После энергичного кивка Дональдсена Колдуэлл провел его к радиостанции, где что-то настраивал подтянутый молодой человек в военной форме.
— Доктор Дональдсен из Колумбийского университета, специалист по кетланскому языку, — представил его Колдуэлл. — Ему необходимо поговорить с нашим другом внутри.
Дональдсен растерянно глянул на микрофон, который ему сунули в руки, на розовое лицо молодого человека, на чужой корабль. Надпись на борту сделана на кетлани-А, что уже хорошо.
Кетланских языков два, совершенно не похожих один на другой: кетлани-А и кетлани-Б. Если кетлани-А изучен достаточно хорошо, то кетлани-Б — почти полная загадка.
— Как этой штукой пользоваться?
— На микрофоне кнопка, нажимаете и говорите, больше ничего не надо. Ответы кетланина будут записаны. — Молодойчело-век кивнул в сторону магнитофона и громкоговорителя на столе.
Не очень хорошо соображая, Дональдсен придавил кнопку и произнес два слова — приветствие на кетлани-А.
Изучая мертвый язык, Дональдсен разработал для него стройную фонетическую систему. Сейчас предстояло убедиться, имеет ли она что-либо общее с действительностью.
После небольшой заминки громкоговоритель ответил серией грубых и неожиданных звуков. Одна секунда, две — и Дональдсен выхватил из незнакомой речи несколько знакомых слов, как археолог находит драгоценности в раскопе.
— Говори медленно, — сказал Дональдсен на кетлани-А. — Я знаю… мало слов.
Секунд через десять кетланин ответил очень медленно, с расстановкой:
— Откуда — ты — знаешь — наш — язык?
Дональдсен тщетно пытался найти нужные слова, чтобы объяснить, как он изучал кетланские тексты, найденные на Марсе, и сравнивал их со сделанными в древности переводами на марсианский язык.
Краем глаза Дональдсен замечал бледные, мокрые от пота лица служащих управления, теснившихся рядом. Им очень хотелось знать, о чем профессор говорит с пришельцем, но перебивать никто не решался. Дональдсену стало их жалко. До сегодняшнего дня управление занималось пустяками: импорт марсианских древностей, образовательные визы на Венеру и тому подобное. Теперь на них свалился корабль из-за пределов Солнечной системы, а вместе с ним огромные проблемы, о которых пока можно
— Узнай, для чего он прибыл в Солнечную систему, — шепнул Колдуэлл.
— Стараюсь, — пробормотал Дональдсен не без раздражения. — Ты проделал немалый путь, — продолжал он на кетлани.
— Да… в одиночку.
— Зачем ты прилетел?
Нервы Дональдсена натянулись до предела, пока тянулась бесконечная пауза. Ситуация казалась потусторонней, нереальной. Давняя и блаженная уверенность в том, что ему никогда не придется всерьез говорить на кетлани, рассыпалась навсегда.
— Я — прилетел — зачем?
Правильная грамматическая инверсия свидетельствовала, что вопрос понят.
— Да, — сказал Дональдсен, — Зачем?
После еще одной длинной паузы пришел невразумительный ответ. Дональдсен спросил вновь. Что поделать: и словарь беден, и гласные кетланского языка, оказывается, интерпретированы не совсем верно.
Ответ прозвучал отчетливо и недвусмысленно:
— Я не хочу разговаривать… так. Пройди внутрь моего корабля, будем говорить здесь.
— Чего он хочет? — забеспокоился Колдуэлл.
Потрясенный Дональдсен едва удерживал микрофон непослушными пальцами.
— Он… он говорит, я должен зайти внутрь корабля. Он не любит разговоров по радио.
Отвернувшись, Колдуэлл сказал кому-то из своих:
— Пусть Мэтьюз опустит корабль и выключит стасис. Кетланину надоело сидеть одному.
— Тоесть… выходите меня туда послать? — растерянно моргнул Дональдсен.
— А как же? Кетланин сказал, что иначе говорить не будет. Вы здесь именно для того, чтобы говорить с ним. Почему бы вам не воспользоваться приглашением?
— Э-э-э… скажите, Колдуэлл, а если это небезопасно?
— Все будетхорошо, — успокоил Колдуэлл, безмятежно глядя в глаза Дональдсену. — Никакого риска.
— Мне не хотелось бы показаться трусом, — покачал головой Дональдсен, — но я обязан думать о своих детях. Перспектива остаться один на один с пришельцем на борту его собственного корабля не радует, понимаете?
— Отлично понимаю, — вздохнул Колдуэлл. — Очень хорошо. Хотите домой? Хотите оставить все как есть?
— Разумеется, нет! Просто…
— Просто надо идти туда. Внутрь.
— А чем я буду дышать?
— Воздухом. Состав их воздуха почти как у нас: чуть больше двуокиси углерода, чуть меньше кислорода… Но при необходимости наш воздух ему сгодится. Никаких проблем, никакой опасности. Вчера, когда кетланин открыл шлюзовую камеру, на корабле побывал один человек. Посланец не опасен, вы ничем не рискуете.
— Очень надеюсь, — отозвался Дональдсен.
Идти не хотелось. О походе внутрь корабля, прилетевшего неизвестно откуда, его не предупреждали. Тем не менее ему не оставили выбора. На некоторых лицах уже показалась тень презрения. Дональдсен решил не ронять себя в глазах окружающих.