Тень мечей

Паша Камран

Значит, вот он, великий Ричард Аквитанский, известный легковерным французам как Львиное Сердце, а остальному цивилизованному миру как беспощадный убийца. Мириам не смогла сдержать презрительного удовлетворения от жалкого вида человека, который прибыл с намерением убить ее народ и изгнать его со Святой земли. Она бросила взгляд на дядю, но не смогла понять, о чем он думает. В этот момент Маймонид полностью сосредоточился на больном. Осмотрев умирающего короля, он стал рыться в своей кожаной сумке, вытаскивая мази. Ее дядя был настолько набожным человеком, что Мириам сомневалась, что в его душе могут возникнуть хоть какие-нибудь

злые, мстительные мысли. И очень хорошо — ее темных мыслей хватит на двоих.

— Что все это означает?

Мириам обернулась на раздавшийся за спиной голос. У входа в шатер стоял мужчина с седеющими волосами и уродливым шрамом на левой щеке. За его спиной возвышались трое рослых, плечистых солдат, головы которых были защищены шлемами с назатыльниками, а арбалеты нацелены прямо на Маймонида и его племянницу.

Уильям, выйдя вперед, стал между лучниками и безбожниками.

— Это врачи, лорд Конрад, — ровным голосом, без тени страха ответил он. — Я обязан спасти своего короля.

Ах, это и есть бесславный Конрад, соперник Ричарда за главенство над войском крестоносцев! Мириам пристально наблюдала, как Конрад, сжав кулаки, подошел к Уильяму. Потом ее взгляд упал на шрам под его левым глазом. В следующее мгновение внутри у нее все сжалось. Было что-то пугающе знакомое в облике этого Конрада. У девушки появилось ощущение, что она видела его раньше, но не могла вспомнить, где и когда именно. Или, если быть более точной, одна ее часть не желала этого вспоминать.

Конрад походил на нависшую грозовую тучу, которая вот-вот взорвется потоком оскорблений, брошенных в бесстрастное лицо Уильяма. Потом Мириам заметила, как Конрад, окинув взглядом ее дядю, вдруг побледнел. Когда она увидела, на что он смотрит, то побледнела сама.

Маймонид, войдя в шатер, сбросил тяжелые крестьянские одежды, чтобы они не сковывали движений во время осмотра царственного пациента. На нем была простая хламида и мешковатые штаны — обычный наряд торговца овощами и фруктами на восточном базаре. Но по какой-то совершенно непостижимой, безрассудной, безумной причине он надел на шею простой бронзовый амулет. В форме звезды Давида.

Мириам самой захотелось протянуть руки и задушить Маймонида, но она в ужасе замерла на месте. Она не могла себе представить, что подтолкнуло дядю надеть такую безделицу, по которой можно было с легкостью определить, кто они. Представители народа, который франки ненавидели даже больше, чем мусульман. Иудеи.

— Он… он… — Казалось, Конрад настолько был сбит с толку, что лишился речи. А потом разразилась буря. — Как ты посмел привести сюда иудеев? Отвечай! — обнажив свой меч, крикнул Конрад.

Несмотря на то что ситуация грозила перерасти в геенну огненную, Уильям оставался невозмутимым.

— Ты еще не король Иерусалима, маркграф, — ответил рыцарь неестественно спокойным голосом, всем своим видом показывая, что он не боится распалить гнев Конрада дальнейшими оскорблениями. — По крайней мере, для моих воинов, которые, я должен напомнить, вдвое превосходят по численности твою истощенную армию. Наш король — Ричард, и, пока мой господин дышит, я подчиняюсь только ему.

В спокойствии Уильяма сквозили некая затаенная угроза и холодная ярость, всплеск которой всего несколько мгновений назад Мириам наблюдала в стычке со злополучными стражами, вставшими у него на пути. Вероятно, Конрад

тоже почувствовал угрозу, исходящую от Уильяма, поэтому отступил. При этом он продолжал крепко сжимать в руке меч, однако Уильям даже не пошевелился, чтобы выхватить свой. Пока.

Конрад секунду разглядывал Мириам, и девушка почувствовала, как по спине пробежал противный холодок. Было что-то знакомое в этих ужасных серых глазах. Но маркграф перевел взгляд на ее дядю. Маймонид, несмотря на суету, продолжал заниматься своим делом — доставал из сумки необходимые пузырьки и лекарства. Страх, который владел ее дядей на протяжении нескольких последних дней, прошел. Сейчас он находился в своей стихии. Он был врачом у постели пациента, и никто не мог встать между ним и его священным долгом.

Конрад шагнул к Маймониду, продолжая держать перед собой меч. Мириам почувствовала, как сердце ушло в пятки. Она заметила, что рука Уильяма почти легла на рукоять меча.

Конрад смотрел на Маймонида с любопытством и отвращением.

— Где ты нашел этого иудея, который уверяет, что он лекарь?

Глаза Мириам так и молили Уильяма, чтобы он придумал историю, любую, которая бы помогла сохранить ее дяде жизнь.

— Он — личный врач султана, — ответил рыцарь, как будто тот факт, что лекарь действительно служил ненавистному королю безбожников, сам по себе большой роли не играл.

Конрад повернулся к Уильяму, его лицо исказилось в гримасе оскорбленного недоверия.

— Ты полагаешь, что Саладин прислал бы лекаря, а не убийцу?

Уильям шагнул вперед и крепко схватил Конрада за руку, в которой тот сжимал меч. Лучники насторожились, готовые стрелять, если рыцарь станет представлять реальную угрозу их королю.

— Если он окажется убийцей, король умрет, — медленно проговорил рыцарь, не сводя глаз с Конрада. — Но король умрет и в том случае, если иудей на самом деле окажется врачом, которого ты убьешь. Выходит, мы ничего не теряем, позволив ему заниматься своим делом, не так ли?

Какие-то нотки в голосе Уильяма испугали Мириам больше, чем все, что она видела доселе. В его голосе слышалась холодная уверенность в том, что он убьет любого, кто встанет между ним и его королем. Даже если это будет другой король. Рыцарь был совершенно бесстрашен, и она подумала, что этому человеку наверняка нечего терять. А Мириам знала: такие люди — самые опасные создания на земле.

Конрад, похоже, увидел безумие, скрывающееся за внешним спокойствием Уильяма, и, опустив меч, вложил его в ножны. Затем он отошел назад, к лучникам, которые не знали, нужно ли им тоже опускать свои арбалеты. Внутри королевского шатра густой воздух, пропитанный кровью и опасностью, так и не рассеялся. Конрад вновь обернулся к Уильяму, в его голосе звенели страх и ненависть:

— Ричард не доживет и до утра. Тогда я возглавлю армию крестоносцев.

Уильям пожал плечами, как будто это беспокоило его меньше всего.

— Скорее всего…

— Тогда знай: я похороню тебя в одной могиле с твоим высокомерным королем.

Уильям подошел к ложу смертельно больного монарха. Коснулся руки Ричарда и нежно пожал эту дрожащую руку.

— Если сегодня ночью король умрет, я сам вырою эту могилу, — ответил он.

Не найдя что ответить, Конрад последний раз смерил Мириам холодным взглядом и решительно покинул шатер. Лучники поспешили за своим мнимым королем.