Тень мира
Шрифт:
Поднимаясь вместе с Семенычем по лесенке, Андрей проклинал все на свете, но страх постепенно проходил, ладони перестали потеть, зато мозг принялся работать на полную мощность. Андрею пистолет не был нужен и даром, но как от него избавиться, не привлекая чужого внимания? В любом случае таскать его за поясом штанов нельзя — может вывалиться в любую минуту. Но не перепрятывать же у всех на виду!
Постояв для виду пару минут над раскрытым капотом «девятки», Андрей прошмыгнул в туалет, чтоб хоть как-то отгородиться от мира. Кафельное безмолвие нарушалось только текущей
Мелькнула мысль бросить его прямо здесь, но после недолгого размышления пришлось от нее отказаться, представив, сколько будет шума, когда в кабинке найдут боевое оружие. Возможная реакция его хозяев энтузиазма не внушала, представились поиски виновного, разборки… Нет уж, простите! Если бы было возможно, Андрей не задумываясь вернул пистолет владельцам, но поскольку возможность упущена, нарываться не стоит.
Он понял, что единственным решением будет вынести столь опасный предмет со станции и забросить в первую попавшуюся канаву. От греха.
А пока придется таскать.
Андрей попробовал пристроить пистолет поудобнее, но тяжеленное оружие никак не хотело незаметно оставаться в штанах, съезжало набок и грозило вывалиться при всяком неосторожном движении. Андрей для уверенности пару раз подпрыгнул и понял, что из затеи ничего не выйдет. Привязать его чем-то, что ли?
Он уже гораздо увереннее вышел из туалета, ощущая животом ребристое прикосновение стали, взгляд с показным безразличием оглядывал верстаки и столы в поисках пригодной веревки. Веревка не попадалась.
Только на столе учетчицы лежал рулон клейкой ленты. Пойдет! Самой учетчицы в пределах видимости не наблюдалось — наверно, курит во дворе, как обычно.
На этот раз Андрей вернулся в туалет во всеоружии. Он стянул рубаху, комом бросил на сливной бачок и принялся приматывать пистолет к животу клейкой лентой.
Придумать этот способ оказалось куда проще, чем исполнить, — лента не хотела приставать к вспотевшему телу, поэтому пришлось извести почти весь рулон. Зато теперь можно быть совершенно уверенным, что пистолет не вывалится даже на марафонской дистанции. Надев рубаху, Андрей даже улыбнулся, нервотрепка последнего часа показалась ему пустой и мелкой.
Остатки рулона скрылись в глубинах сливного бачка — судя по состоянию крана сантехник не заглядывал туда очень давно. Чугунная крышка звякнула и встала на место надежно, как могильная плита.
— Концы в воду, — довольно шепнул Андрей и привычной расслабленной походкой вышел из туалета.
Повозившись с «девяткой» и доведя ее до ума, он взялся за другую работу, хотя запросто мог сделать вид, что по-прежнему копается с клапанами. Но на этот раз бездельничать хотелось меньше всего, работа занимала мозги, отвлекая от беспокойства по поводу незаконно приобретенного оружия. Не просто незаконно приобретенного, а в буквальном смысле спертого из-под самого носа опасных преступников. Хулиганы-то такое добро, поди, не таскают… Да и какие ж это были бы хулиганы? Нет…
В момент передачи отремонтированного «форда» хозяевам Андрей не спускал с них глаз, но все было тихо. Эдик, открыв капот, показал им место поломки сверху, после чего попрощался с ними как ни в чем не бывало.
Выскочив со станции, Андрей поискал глазами канаву, но ничего подходящего в окрестностях не было, да еще, как назло, у перекрестка курили возле патрульной машины двое гаишников. На троллейбусной остановке полно народу, подходят со всех сторон. Часы пик.
Ладно, проще выкинуть в море, тогда уж точно — концы в воду.
В троллейбусной толчее Андрею казалось, что каждый считает своим прямым долгом ткнуться локтем в пистолет. Поначалу сердце испуганно замирало, но озираться пришлось зря — никому до него не было дела. Сумки, авоськи, уставшие взгляды…
На седьмой остановке двери с шипением отворились, выпустив в вечернюю суету разноцветную реку народа. Центр.
Горячий ветер дул вдоль бульвара, наполняя город теплом и густым запахом моря, машины утюжили асфальт проспекта, добавляя к запахам шелест резины и урчание утомленных моторов.
Андрей перешел дорогу и углубился в бульварную тень. Народу тут тоже хватало, открывались вечерние ресторанчики, глухое цыканье музыки смешивалось с заметным шепотом моря.
От пистолета лучше всего избавиться на мысу за диким пляжем, там в это время вообще никого нет, разве что одинокая компания распивает вино из пластмассовых стаканчиков, или влюбленная парочка скрывается от посторонних глаз.
Андрей спустился на набережную, пестревшую разноцветными зонтиками летних кафе, и двинулся к мысу вдоль моря, разглядывая радужную нефтяную пленку, игравшую на волнах. Солнце пристально смотрело с небес, спешило отдать миру последний вечерний жар.
Ресторанчик «У Марка» на вид мало чем отличался от других, но был связан с недавним, к тому же очень неприятным, воспоминанием. Андрей невольно шевельнул плечом, хранившим след ножевого удара. Хотя сам виноват, чего уж там… Черт-те чем могло кончиться, если бы хозяин ресторана не подъехал к набережной.
Андрей вздохнул, вспоминая подробности злополучной ночи. Вступился, называется, за девчонку… Думал, что с двумя противниками, довольно хлипкими на вид, справится запросто, но силенок не оценил. Хотя с другой стороны… Ну а если бы оценил? Не стал бы ввязываться? Смотрел бы, как подвыпивший щенок бьет девушку по лицу? Гниды…
Кулаки сами собой сжались, но стыд от бесславного поражения в той драке жег сильнее злости. У двоих ублюдков были ножи, а к ножевому ранению Андрей оказался не готов ни морально, ни физически. Испугался крови, шарахнулся от боли, получил ногой в колено. Потом били жестоко, добавляя к силе и злобе кураж легкой победы.
Андрей уже ничего не соображал, когда его тащили к воде — перед глазами плыли кровавые пятна, левая рука, пробитая отточенной сталью, висела плетью. Утонул бы, конечно, но к ресторанчику вовремя подъехал хозяин. Разбираться не стал. И так видно — двое бьют одного.