Тень на дереве
Шрифт:
— Извини.
— Кто ты, Ник? — она не надеется услышать ответ.
— Я… тень самого себя. — Что это? Попытка сострить?
— Ты всегда и со всеми говоришь загадками?
— Важно, что человек делает, а не говорит.
— А если мне не нравится, что ты делаешь? А главное — как ты это делаешь?
— Разве я в этом виноват?
— Оставь меня в покое! — просит она о том, чего не хочет.
Если бы только она знала…
— Уже может быть слишком поздно.
— Поздно?
— Тебе может грозить опасность.
— Опасность? Во что ты
Что я могу ответить? Я — человек, который потерял власть над своей тенью? Или так: я — тот, кто упал с дерева?
Если она уйдёт сейчас, есть ещё шанс… Есть маленький шанс, что оно не придёт за ней — и за мной. И мне не надо будет снова прыгать.
— Ну хорошо. Я сбежал из психбольницы, Лада. Меня ищут санитары.
— Не смешно.
Она разворачивается. Торопливыми, непривычно большими шагами удаляется во тьму — воплощение раздражённого отчаяния. Заставляю себя не двигаться. До тех пор, пока крохотная фигурка не исчезнет с глаз.
Если я не стану наблюдать за ней, не буду беспокоиться и переживать тогда есть надежда, что оно отстанет от меня. А иначе…
Иначе рано или поздно оно придёт. И тогда я должен буду уйти. Так было уже не раз, и так будет снова.
Всё имеет свою цену. Особенно — жизнь. Тем более — жизнь того, кто тебе дорог.
Ильма. Полное имя — Илимандра. С неё всё началось.
Во всех мирах, во всех ветвях нет никого, кто был бы мне так же дорог, как она. И поэтому мы больше никогда не будем вместе.
А ведь я чуть было не предал её.
Тейг предложил мне лететь с ним в экспедицию, и я согласился. Даже после того, как я неделю пролежал без сознания, а потом обнаружил, что потерял свою власть, силу и мудрость, я не изменил решение.
Тейг, мой единственный настоящий друг! Тебя я тоже никогда больше не увижу — но ещё и по другой причине. Тебя больше нет, но не просто — «нет». Твоя сущность вырвана с корнем из древа времени… наверное, странно звучит: вырвана из дерева с корнем? Не важно. Всё, что от тебя осталось — мои воспоминания. Но я ведь не человек, а тень. Что может значить память тени?
Смерть — ерунда. А вот попробуй себе представить миллионы миллиардов одновременных смертей!
И только я виноват в том, что так вышло.
Невозможно спасти всех. Когда спасаешь одного, приходится жертвовать кем-то другим. Я спас Ильму — и пожертвовал Тейгом.
Е м у, наверное, наплевать.
Или нет. Просто оно знает всё, что знаю я.
В тот день, когда Тейг прибыл за мной, я с самого утра чувствовал: что-то случится. И оно случилось.
Оно.
Вижу, как это было. Мы стоим на взлётной площадке; чуть поодаль «Хитрый Кэн-крэн», блистающий корабль Тейга. Ильма — рядом со мной. Ветер сегодня беснуется, и вихри её длинных тёмных волос беспокойно разметались на его волнах. Но так даже красивее. Хотя нет. Ильма всегда красивее, какая бы она ни была.
У неё гибкое, податливое тело. Её длинные тонкие пальцы легко касаются меня.
— Ты
— Нет. Разве я могу? — но на самом деле я ничего не знаю. Другая галактика есть другая галактика.
— Я здесь сойду с ума без тебя… — тихо, едва слышно.
— Не надо так… Постарайся не скучать. И к возвращению я бы хотел увидеть твою новую картину!
— О… не знаю, Ихер. Ничего не знаю… Но всё может быть! Ну, ладно. Беги, тебе пора. Тейг уже заждался.
Окрик Тейга, как если бы он слышал:
— Эй, Ихер! Ты скоро там?
— Сейчас! — потом Ильме: — До свидания, моя любимая!
Спешу к нему. Вдруг — будто молния, укол в грудь, пронзающее насквозь лезвие. Холод смертоносной пустоты. Металлический шёпот:
«Помнишь? Я здесь!»
— Тейг, я никуда не лечу!!!
Недоумение:
— Что случилось, Ихер?
— Пока — ничего.
— Ну так что ж…
— Мне нельзя! Я не могу!
— Чамен, ну что это за семь пятниц на неделе!
— Понимай, как хочешь. Думай, что хочешь. Я не могу.
Сидим на холодном камне. Слова не нужны — мы и так понимаем друг друга.
Наконец Тейг говорит, что останется с нами ещё на сутки. Отвечаю: «Это же здорово!» — и подписываю его смертный приговор.
Вечер. Мы снова закатываем пир, второй день подряд, хотя это непредвиденный удар по дворцовой казне. Все веселятся, особенно Тейг. И даже я успел позабыть о недавних страхах.
Не знаю, как я мог не услышать ветер, но я его не услышал.
Окна лопаются, сразу все — как пузырьки на воде; битое стекло со звоном сыплется на ковры. Чернота врывается в зал через дыры — наглая, самодовольная, всеподавляющая и мучительно неуязвимая. Тейг застыл с раскрытым ртом. А Ильма смотрит на меня — она понимает. Потому что я рассказал ей всё. В её глазах нет ужаса, и это — самое страшное.
Она и сейчас чудовищно прекрасна.
Я тянусь за силой во все стороны, нащупываю линии. Но это бесполезно они отсечены. Единственная сила, которая мне доступна, у меня внутри.
Выплескиваю её наружу; строю щит, но он тут же ломается. Чёрное всё ближе. Ильма, нет!!! Она задыхается. Она едва стоит на ногах…
Кричу во вселенский рупор: ты не посмеешь! Тебе нужен я! Я, а не она.
На миг, вместивший в себя безграничные просторы космоса, оно настигает меня в мыслях. И теперь я знаю всё, что должен знать.
Тянусь сквозь вакуумные барьеры и схватываю столько силы, сколько могу. Она даже не сопротивляется — она легко отдаётся мне. Бросаю всё, что есть, на Ильму. Это — светлая сила, она защитит. Она всегда будет защищать… не только от него — от любых опасностей, подстерегающих человека в жизни. Теперь Ильма будет жить долго-долго. Как я.
Если бы Тейг улетел, он тоже остался бы жив. Мне нет прощения.
Меня швыряет прочь — в открытый межмировой проём, который я сделал сам. Сейчас меня нет. Я растворен в пустоте; я везде и нигде. И я ничего не могу — только ждать. Вот что значит быть тенью.