Тень Нерона
Шрифт:
Однако для сержантского состава сведения были весьма ограниченными:
“Девятый уровень уничтожен полностью. Седьмой и восьмой уровни сильно разрушены. Шестой пострадал частично. Экватор (пятый уровень) практически цел, разгерметизация устранена. Четвертый уровень полностью восстановлен. Незначительные повреждения на третьем уровне. Не рекомендуется без наружного оборудования поднимается на уровни выше пятого. Для всего состава готовность номер один. Грузовыми лифтами не пользоваться”.
Так, не слишком густо. Во всяком случае, точно понадобятся детали для ремонта шлюзов и обшивки.
Тут послышались странное хрюканье. Марк обернулся: колесничий блевал прямо на пол. Тем лучше: не заметит, чем
“Выход в незащищенную сеть, – сообщила программа. – Ваш запрос”.
“Большие пирамиды на данный момент существуют на планетах…” – набрал Корвин и, затаив дыхание, ждал продолжения.
Колесничий тем временем корчился, исторгая из себя сгустки желчи.
“Старая Земля, – продолжил компьютер, – Пирамиды в Гизе, самая известная – пирамида Хеопса; Острова Блаженных, где выстроена точная копия пирамиды Хеопса; Колесница Фаэтона, где во время реконструкции Египетской кампании Наполеона были воссозданы пирамиды Гизы, в том числе пирамида Хеопса”.
Теперь колесничий полоскал рот, пытаясь избавиться от горького привкуса.
– Станция выше пятого уровня практически разрушена, – сказал Марк, отключаясь от галанета и стирая полученный запрос о пирамидах. – Давай-ка я переведу тебя в другую каюту, к тому же на второй уровень, – предложил он и снял с пояса убитого особиста его ключ. – Список составлен? Времени у нас очень мало.
Колесничий молча протянул “помощнику” планшетку.
– Тогда пошли, – сказал Марк.
После убийства особиста и его подручного у Корвина практически не осталось выбора: надо было срочно включить портал и вернуться на Острова Блаженных. Теперь никто из неров не поверит в благие намерения незваного гостя.
“Судьба играет мной”, – процитировал Корвин строку из Шекспира. Его дед любил Шекспира и знал немало текстов наизусть. Порой цитаты сами всплывали в мозгу. Получалось, что даже в своих литературных пристрастиях Марк был не волен.
Глава 8
Верджиния Лиск
Главк высадил своих помощников из флайера, помог Грации расположиться в кресле пассажира, сам занял место пилота, закрыл дверцы, включил внешнюю защиту. Но они никуда не улетели.
– Итак, я слушаю, – сказал префект.
Грация начала говорить бесстрастно и четко, как будто не о себе рассказывала, а о ком-то другом:
– Я прилетела на Острова Блаженных с целью уговорить профессора Лучано перебраться к нам на Лаций. Такой специалист-эмигрант – бесценная находка. Но его убили за несколько минут до нашей встречи.
– Браво?
Грация кивнула:
– Убийцу прислали с Неронии. Но это скорее не убийство в нашем смысле слова, а приведение в исполнение приговора за совершенное преступление. Могу вас заверить, мы практически не представляем роль этих людей в реконструкции Неронии.
– Что же такого ужасного совершил Лучано? – Следователь сделал вид, что не слышал последней реплики Грации, однако про себя ее фразу отметил.
– Я не в курсе. Да это теперь уже не имеет значения. Наших физиков интересовали последние разработки профессора, но мы ничего не успели от него получить. В его номере я столкнулась с браво.
– Браво держал вас в заложниках как свидетеля, – сделал вывод из сказанного Главк. – Но вы зря скрывали от меня и от префекта Корвина истину. Если вы убили киллера Неронии, то вам нечего опасаться, Грация: чтобы вырваться из лап похитителя, вы имели полное право прибегнуть к крайним мерам.
– Я его не убивала! – с жаром заявила девушка. – Это сделали другие. Кто – не знаю. Но они устранили браво. Хотели представить события таким образом, будто это дело моих рук.
– Патриции привыкли к подсказкам, – Главк не удержался и съязвил.
– Возможно, стереотип мышления сказывается, не спорю, – охотно (даже слишком охотно) согласилась Грация. – Но это очень важно, когда есть человек, на которого можно положиться в любых обстоятельствах. Мы решили бросить тело убитого в контейнере на рынке.
– Не самое умное решение, – заметил Главк.
– У нас не было времени придумать что-нибудь оригинальное.
У следователя на языке вертелся вопрос: что делали Грация и браво в течение нескольких суток, прошедших со времени убийства Лучано и до смерти самого браво. Но префект сознавал, что подобный вопрос задавать не стоит. Если Грация Фабия захочет что-нибудь сказать по этому поводу, он внимательно ее выслушает, если же умолчит – эта тайна останется в патрицианской памяти Фабиев – навсегда. В этот момент Главк подумал, что благодарит Фортуну Первородную за то, что появился на свет плебеем, и не оставит в наследство своим потомкам список гнусных преступлений, которые ему удалось раскрыть.
Вместо сомнительного вопроса он задал другой, вполне резонный.
– Префект Корвин утверждает, что накануне того дня, когда браво был убит, утром, около 11 часов по местному времени этот человек совершил на него покушение. Вы случайно не знаете, где в это время был ваш браво?
– Утром? Накануне? В одиннадцать часов? – Грация задумалась. – Да, точно. Он отлучался. Что же получается? Его задача была – убивать патрициев? – удивилась она.
– Благодарю вас за вашу откровенность, домна Фабия. Понимаю, вы кое о чем умолчали, но, надеюсь, ничего не исказили.
В этот момент их флайеру подбежал Адриан и постучал в стекло.
Главк открыл дверцу.
– Нам удалось установить личность убитого в Пирамиде, – сообщил полицейский. – Это действительно Жюльен Канар.
Жюльен Канар, колесничий, уехавший с родной планеты три года назад, был личностью весьма известной. В галанете он выступал с нападками на нынешнюю политику империи Колесницы и предлагал планетам, входящим в систему Звездного экспресса, выработать декларацию реконструкций. Заявления Канара не воспринимали всерьез. Порой он говорил умно и очень тонко анализировал ситуацию, но нередко фантазия заводила его в такие дебри, что слушатели начинали безудержно хохотать. Однако главный тезис Канара звучал вполне здраво: три главных планеты кольца – Колесница Фаэтона, Лаций и Нерония – должны заключить что-то вроде пакта о ненападении и отказаться от военного соперничества, бросив силы на освоение уже основанных колоний и новых миров. Все три сильных игрока Звездного экспресса соглашались с этим тезисом, но пока не делали никаких значительных шагов в предложенном направлении. Канар, видя, что его призывы пропадают втуне, а интерес к его личности день ото дня падает, кинулся сочинять новые опусы, в которых его проекты выглядели куда менее реалистично. Путано и невнятно Канар вдруг заговорил о грядущем (и почти неминуемом) столкновении с другой, не имеющей земного происхождения, цивилизацией. Он приводил расчеты, по которым наличие иной разумной жизни обязательно, и лишь неимоверные расстояния космоса пока оберегают Старую Землю и ее молодые колонии от ударов чужой, недружественной расы. Все эти навязшие в зубах сказки о злобных пришельцах вызывали иронические улыбки и вместо того, чтобы повысить интерес с личности Канара, низвели его образ до уровня комментатора желтых порталов.