Тень «Полярной звезды»

Солнечным весенним утром 1878 года паровое судно «Ингрид Линде», гордость Англо-Балтийского пароходства, исчезло в Балтийском море.

На борту парохода был груз — детали машин, а также один-два пассажира, и направлялся он из Гамбурга в Ригу. Рейс проходил без каких-либо происшествий; пароход спустили со стапелей всего два года назад, он был хорошо оснащен и вполне пригоден для морских вояжей, погода стояла тихая.

В тот день, как «Ингрид» покинула Гамбург, ее видели со шхуны, шедшей в противоположном направлении. Они обменялись

приветственными сигналами. В том же районе моря, двумя часами позже, ее должны были бы увидеть с парусника, если бы «Ингрид Линде» шла намеченным курсом. Но с парусника ее не увидели.

«Ингрид» исчезла так внезапно и так бесследно, что журналистам сразу почудилось что-то столь же лакомое, как затерянный континент Атлантиды, или «Мария Селеста» [1] , или знаменитый «Летучий голландец». Они ухватились за тот факт, что на борту находились президент Англо-Балтийского пароходства с женой и дочерью, и заполнили газеты рассуждениями о том, что могло стать причиной первого морского путешествия малютки дочери; или о том, что дочь была отнюдь не малюткой, а молодой восемнадцатилетней леди, страдающей таинственной болезнью; что судно было проклято бывшим матросом; что груз состоял из смертельной смеси взрывчатых веществ и спирта; что в кабине капитана стоял идол, амулет из Конго, который он выкрал у одного африканского племени; что в этой части моря время от времени неожиданно возникает совершенно непредсказуемый гигантский водоворот, который увлекает корабли в чудовищную воронку к самому центру земли, — и так далее и тому подобное.

История эта получила широкую огласку. Время от времени ее вновь извлекали на свет писатели, специализировавшиеся на книжонках, вроде — «Кошмарные тайны морских глубин».

Но, не имея фактов, даже самые изобретательные журналисты, в конце концов, выдыхаются, в этом же случае фактов не было вовсе — просто шел пароход своим курсом, а минуту спустя он исчез, — и не осталось ничего, кроме яркого солнца и пустынного моря.

Несколько месяцев спустя холодным утром в дверь офиса в финансовом сердце Лондона постучала старая леди. На двери офиса значилось: «С. Локхарт, консультант по финансовым вопросам». Голос — женский голос — произнес: «Войдите!», и старая леди переступила порог.

С. Локхарт — буква «С» означала «Салли» — встала из-за заваленного бумагами письменного стола; это была на редкость привлекательная молодая особа лет двадцати двух, блондинка с глубокими карими глазами. Старая дама шагнула вперед, но тут же неуверенно остановилась: перед камином, где пылали угли, стояла самая крупная собака из всех, каких она когда-либо видела, — черная как ночь и, судя по ее виду, помесь ищейки, датского дога и оборотня.

— Чака, сидеть, — сказала Салли Локхарт, и гигантский зверь мирно сел. Даже теперь его голова была на уровне ее талии. — Мисс Уолш, не так ли? Как поживаете?

Старая леди пожала протянутую ей руку.

— Похвастаться, увы, нечем, — сказала она.

— О,

мне очень жаль, — сказала Салли. — Прошу вас, присядьте.

Она освободила от бумаг кресло, и они сели по обе стороны камина. Собака легла и опустила голову на вытянутые лапы.

— Если не ошибаюсь… сию минуту достану ваше досье… я помогла вам в прошлом году инвестировать некоторые суммы, — сказала Салли. — У вас было три тысячи фунтов, не так ли? И я посоветовала вам вложить их в пароходную компанию.

— Лучше бы вы этого не делали, — сказала мисс Уолш. — По вашей рекомендации я купила акции в компании «Англо-Балт». Вы, может быть, помните.

Салли широко раскрыла глаза. Мисс Уолш, которая до выхода на пенсию обучала географии сотни девочек и была весьма проницательна, прекрасно знала это выражение глаз; оно означало одно: человек, сделавший грубую ошибку, только что осознал это и готов смотреть правде в лицо со всеми ее последствиями, не собираясь упорствовать.

— «Ингрид Линде», — сказала Салли. — Ну, конечно… то самое судно, которое затонуло, верно? Помню, я читала об этом в «Таймс»… О, дорогая моя…

Она встала и достала с полки за ее спиной большую газетную подшивку. Пока она листала ее, мисс Уолш, сложив руки на коленях, оглядывала помещение. Комната была аккуратная и чистая, хотя мебель не новая и ковер на полу потертый. В камине весело горел огонь, рядом посвистывал металлический чайник; книги и папки на полках и карта Европы, пришпиленная на стене, придавали помещению деловой вид.

Что же до мисс Локхарт, то выглядела она расстроенной. Девушка откинула белокурую прядь за ухо и села, положив на колени открытую подшивку.

— «Англо-Балт» обанкротился, — сказала она. — Но как же я не обратила внимания… Что с ними случилось?

— Вы упомянули «Ингрид Линде». Говорилось еще об одном судне… это была шхуна, не пароход — она тоже пропала. А третье судно конфисковали российские власти в Санкт-Петербурге, почему — не знаю, но компании пришлось уплатить огромный штраф, чтобы вызволить ее… О, там было много всего. Когда вы посоветовали мне приобрести их акции, фирма процветала. Я была в восторге от вашего совета. А через год все пошло прахом.

— Компания перешла в другие руки, понимаю. Я читаю об этом впервые. Такого рода информацию я непременно вырезаю, чтобы она была под рукой для справок, но не всегда хватает времени прочитать все. Компания не была застрахована на случай потери своих судов?

— Там были некоторые сложности. «Ллойд» отказался платить — деталей я не поняла. Это было такое ужасное невезение, и все так внезапно, что я уже почти поверила в проклятье. В злой рок.

Старая леди неотрывно смотрела на огонь, сидя безукоризненно прямо в потертом кресле. Наконец она опять посмотрела на Салли.

— Разумеется, я знаю, все эти проклятья абсолютная чепуха, — продолжала она более оживленно. — Если молния попала в тебя сегодня, это не значит, что она не попадет в тебя завтра; я хорошо знакома со статистикой. Но очень трудно сохранять ясную голову, когда теряешь деньги и не видишь, в чем причина и как этого избежать. У меня теперь нет ничего, кроме скудной годовой ренты. Те три тысячи фунтов — наследство после моего брата и все мои накопления… за всю мою жизнь.

Салли открыла рот, собираясь заговорить, но мисс Уолш подняла руку и продолжала: