Тень спрута
Шрифт:
— Пристегнулся? — спросил Лапин. — Ну, тогда держись!
Лапин рванул рычаг от себя, и Макаров едва не влетел лбом в стекло. Ремень, растянувшийся едва ли не вдвое, втянул его обратно в кресло. Звезды за окном остановились, потускнели, превратившись в еле заметные точки.
Лапин повел рычагом вправо, и Макаров увидел чужое солнце. Его маленький диск выплыл из-за спины Лапина и остановился точно в середине лобового стекла.
— Я на минутку, — сказал Лапин, снова дергая за рычаг. Тарелка устремилась в сторону солнца. — Посидишь в кабине, добро?
Макаров захлопал глазами.
— Куда — на минутку? — спросил он.
— Дело у меня
— А, — понимающе кивнул Макаров. — Так посижу, конечно. Хоть в себя немного приду.
Лапин свернул налево и нацелился на яркую белую точку, которая через несколько секунд увеличилась до размеров планеты. По ее голубоватой поверхности тянулись белые полосы, сквозь которые просвечивали темные контуры материков. Макаров вытянул шею, всматриваясь в их очертания — уж не Земля ли? Что, если полет был всего-навсего шуткой? Но материков оказалось сразу шесть, и Макаров только головой покачал. Чужая планета, подумал он, а значит, мы и взаправду в космосе. Надо же, как это здесь просто…
Лапин заложил вираж, вошел в атмосферу и сбросил скорость до самолетной. Через минуту тарелка мягко опустилась на каменистом пятачке посреди высокой болотной травы.
— Брат у меня тут, — сказал Лапин, вставая, — по разуму. Потолкую с ним минут пять.
Макаров с любопытством огляделся. Солнце чужой планеты, белое и маленькое, висело на полпути от зенита до горизонта. Камни, валявшиеся вокруг, казались зелеными — то ли от необычного освещения, то ли вследствие неземного происхождения. Внимание Макарова привлекла груда камней, сваленных в форме правильного конуса; в ее темных расщелинах чувствовалось какое-то шевеление.
Лапин вышел из тарелки и сложил руки на груди.
— Таля Калим! — громко сказал он, и у Макарова в голове зазвучал синхронный перевод. «Имя собственное, — услышал он, — Таля Калим».
Несколько камней на конической груде пришли в движение, открывая темный проход. Затем он осветился, наружу высунулись два щупальца, легли по обе стороны от прохода. А потом — Макаров только моргнуть успел — перед Семеном Лапиным появился гигантский спрут.
Его круглая белая голова с двумя близко посаженными глазами находилась на высоте человеческого роста. Пять могучих щупалец упирались в землю, словно корни громадного дерева. Еще два щупальца — те самые, что первыми появились из логова, — свернулись на груди, придавая спруту сходство с винторогим козлом.
— Сема Лапин, — прогудел спрут, заставив Макарова улыбнуться. Голос спрута звучал столь же степенно и важно, как и у самого Лапина. — Гуали зуанава сами ла!
Макаров затряс головой, и невидимый переводчик приглушил заунывные завывания спрута, запустив вместо них лишенную интонаций русскую речь. Спрут радовался, что Лапин пришел вовремя, и намекал, что очень торопится.
Интересно, подумал Макаров. Этот Таля Калим — тоже кандидат в звездные русичи?
— Я подумал над твоей просьбой, — услышал Макаров перевод сказанных Лапиным слов. — Мы примем тебя, как гостя.
— Благодарю, — ответил спрут, — и благодарность моя будет жить вечно.
Похоже, я был прав, подумал Макаров. Знаем мы, кто такие эти гости.
— Сколько тебе нужно на сборы? — спросил Лапин.
— Я готов, — ответил спрут, — все свое я ношу с собой.
— Тогда… — начал было Лапин, но вместо продолжения Макаров услышал сухой щелчок. Что-то не так, обеспокоенно подумал он и машинально огляделся по сторонам.
Еще пять спрутов, в черных, с прорезями
Макаров обеспокоенно сжал правую руку. Страха он не чувствовал, но что-то среднее между болью и досадой засело в груди. Бить будут, понял Макаров, и снова стиснул правую руку. Хоть бы палку какую-то…
Шесть щупалец сомкнулись на месте, где только что находился спрут Калим. Но — Макаров изумленно захлопал глазами — самого спрута там уже не было. Каким-то чудом он оказался на вершине своего каменного конуса и в свою очередь поднял передние щупальца. Трое нападавших издали гулкий вопль: в щупальцах Калима блеснуло какое-то оружие. В следующее мгновение раздался душераздирающий свист, клубок из шести щупалец распался, оставив на земле два извивающихся обрубка.
Калим снова взметнул свои щупальца к небу, и Макаров наконец понял, что так ярко блестит на солнце. Это были длинные, точно шпаги, полоски металла, мертво прилепившиеся к присоскам «брата по разуму».
Кто-то из нападавших издал булькающий звук, и Макаров на мгновение ослеп.
Шоковая граната, подумал он. Значит, спецназ.
Зрение вернулось к нему практически сразу — должно быть, тарелка защитила своего пассажира. Но лучше бы оно не возвращалось!
Спрут Калим, корчась всеми семью своими щупальцами, лежал у подножия своего конуса и жалобно стонал. А под сверкающей на солнце сетью, между двумя застывшими в недоумении спрутами, лежало кровавое месиво, лишь отдаленно напоминавшее человеческое тело. Макаров увидел клочья вырванной бороды, колышущиеся внутренности и ошметки белой материи, служившей живому Лапину его странной одеждой.
Правая рука сама собой скользнула вдоль кресла — и вдруг уперлась в твердый округлый предмет. Макаров усилием воли подавил приступ рвоты, стиснул холодную сталь помпового ружья и выставил его перед собой, внимательно наблюдая за каждым из пяти инопланетных убийц. Как только первый из них сделал движение в сторону тарелки, Макаров заученным движением взял его на мушку и нажал на спусковой крючок.
Только увидев, как из дула выскакивают легкие, безобидные с виду светящиеся шарики, Макаров осознал, что держит в руках оружие двадцать третьего века. Шарики беспрепятственно пролетели сквозь стенки кабины и лопнули на свежем воздухе, расплескавшись струйками искрящихся брызг. Макаров медленно опустил ружье, в котором больше не было никакой надобности. Пять спрутов один за другим разлетелись на куски, выпустив в воздух пять клубов белого, быстро рассеявшегося дыма.
Макаров опустил ружье и замер, боясь пошевелиться. В голове крутились нелепые картинки — грязные стаканы в подвале, кратер с «хроноквантовой пеной», летящие навстречу звезды. Но Макаров, не отрываясь, смотрел в одну и ту же точку. Смотрел на бездыханные останки Семена Лапина, звездного русича, убитого инопланетными спрутами.
— Сурово, — пробасил над ухом Макарова знакомый голос. — Слушай, Пал Саныч, откуда у тебя это ружье?
Макаров повернул голову, сам удивляясь своему спокойствию. Рядом с ним стоял Семен Лапин. Живой, в безукоризненно-белых одеждах, задумчиво поглаживающий бороду. Макаров перевел глаза на его окровавленные останки — те лежали на прежнем месте.