Тень спрута
Шрифт:
Ну и на что здесь глаза таращить, подумал Макаров.
— Домби Зубль! — проревел Ями Хилл, скрещивая щупальца в непосредственной близости от экрана. — Это же Домби Зубль!
5.
Артем Калашников схватился за несуществующие очки с целью как следует их протереть. Да кто же такой этот Домби Зубль, подумал он и помассировал переносицу. Ну-ка, где здесь Сеть?
Сеть на «Рифее» оказалась там же, где и на Земле. Калашников в долю секунды завалил себя всевозможной информацией и на некоторое время лишился возможности наблюдать происходящее за стеклянной стеной.
— Ну да, — сказал Макаров, — это Домби Зубль. А вот это, — он показал на старика в мантии, — Хален Вирто, профессор Лльеннуокского университета.
— В расход профессора, — рявкнул Ями Хилл, — что здесь делает Домби Зубль?!
— Как я уже говорил, — напомнил Макаров, — находится в стасис-камере в ожидании допроса. А кто он такой, Домби Зубль?
— Хотел бы я это знать, — прогудел Ями Хилл, подтягиваясь поближе к экрану. — Да, Домби Зубль, он же Даймон Зюнд, он же Дарек Зинделл. Политкорректор, торговец оружием, промышленный шпион. Значит, ты захватил его вместе со Звездным Пророком?
— Так точно, — кивнул Макаров.
— Похоже, — хрюкнул спрут, — мы оказали Звездному Пророку большую услугу. Еще немного, и он попался бы в лапы этого пройдохи!
— Домби Зубля? — уточнил Макаров.
— Кого же еще, — фыркнул генерал. — Смотри, это же робот спонков; значит, Домби Зубль все же сумел его выкрасть! Удачлив, мерзавец! Ну, ничего, на этот раз ему не поздоровится! Вот этими щупальцами…
— Генерал, — перебил Макаров разошедшегося Хилла, — что я должен сообщить Дону Спир? И что нам делать с захваченными заложниками?
— Отпустить, — махнул щупальцем спрут, — всех отпустить. Кроме Звездного Пророка, конечно, и Домби Зубля.
— Даже робота спонков отпустить? — удивился Макаров.
— Прежде всего робота! — рявкнул спрут. — У меня нет нужных контактов на черном рынке, продать его не удастся, нас сдадут с потрохами! Выброси робота в пространство при первом же нуль-прыжке и забудь про него навсегда! Эх, если бы не Домби Зубль…
— А что такого сделал Домби Зубль? — поинтересовался Макаров.
— Что? — переспросил Ями Хилл. — Он меня уничтожил! По его вине я был уволен в отставку, лишен доступа к оперативной информации и посажен под домашний арест! Он провалил моего лучшего агента в Космоцентре, а взамен подбросил мне информационную бомбу! Из-за его махинаций моя агентура в Лоимарее распалась на три конкурирующие группировки, а мои осведомители по Звездной России вышли из доверия! Надеюсь, ты позволишь мне лично допросить этого негодяя?!
— Позволю, позволю, — кивнул Макаров. — Но сначала я хотел бы составить доклад для Дона Спир.
— Дон Спир подождет, — ответил Ями Хилл. — Он мой друг, и я не позволю подставлять его непродуманными сообщениями! Сначала я должен узнать, кто такой Домби Зубль!
— А какое это имеет отношение к нашему заданию? — поинтересовался Макаров.
— Самое прямое! — Ями Хилл взмахнул сразу четырьмя щупальцами. — Он был рядом со Звездным Пророком! Может быть, он как-то связан с организаторами этой шумихи вокруг Технотронной Церкви? Может быть, он даже контролирует Звездного Пророка?
Ну, еще бы, подумал Макаров. Раз он твой личный враг, то он теперь и с самим Сатаной может быть связан. Осталось только признания добиться.
— Ладно, — сдался Макаров, который и сам был не прочь поспрошать Домби Зубля. — У вас
— Мне понадобится кое-какое оборудование, — ответил Ями Хилл. — Острая спица вот такой длины, — спрут свел два щупальца на расстояние полуметра, — токопроводящий провод и какой-нибудь электрошокер. Лучше, конечно, «Гапр».
Макаров переадресовал кораблю пожелания генерала, и требуемые предметы тут же появились на полу. Спрут на удивление ловко изогнул спицу, воткнул ее в шокер, подцепил провод к другому его контакту и громыхнул небольшой молнией.
— В самый раз, — одобрил он результат. — Убить не убьет, а задуматься заставит! Ну, давай сюда Домби Зубля!
Макаров переставил лишние кресла, расчищая площадку для допроса. Вырастил из пола массивные металлические захваты, памятуя, что дэвы, к расе которых принадлежал Домби Зубль, намного сильнее обычного эрэса. Добавил одностороннюю силовую завесу мощностью в тысячу тонн. И только потом приказал кораблю расконсервировать пленного черта.
Калашников за полупрозрачной перегородкой оторвался от изучения документов и покосился на своих соседей. К этому моменту он уже составил определенное представление об эрэсе с инициалами «Д» и «З», и перспектива снова оказаться с ним рядом отозвалась в спине неприятным холодком. Калашников сжал губы, повернулся лицом к Макарову и громко сказал:
— Паша! Немного погоди, а?
К его удивлению, Макаров даже не повернулся на голос. Вместо этого он сел в кресло, закинул ногу на ногу и вытащил очередную сигарету. Небось, дым в лицо пускать собирается, зло подумал Калашников, и повторил:
— Паша, постой!
Никакого эффекта. Калашников понял, что стена, отгородившая его от рубки, пропускает звук точно так же, как свет. В одну сторону.
Домби Зубль возник посреди рубки, точно угодив своими конечностями в многочисленные отверстия своих кандалов. Глаза его раскрылись и сразу же вспыхнули красным.
— Вот мы и встретились, Дарек Зинделл, — сказал Ями Хилл, протягивая к Домби Зублю два длинных щупальца. — Только теперь я знаю твое настоящее имя, Домби Зубль!
Домби Зубль шевельнул рогами, словно припоминая что-то, затем повернул голову и посмотрел прямо на Калашникова. Ведь стена же, напомнил себе незадачливый Звездный Пророк, отступая на шаг; между нами стена!
Но холодок в спине превратился в самый настоящий озноб, и Калашников отчетливо осознал, что никакая стена не может быть помехой для Домби Зубля.
— Нет, — ответил Домби Зубль. — Пока нет.
Щупальца Ями Хилла замерли на расстоянии метра от жертвы.
— Что ты сказал? — переспросил генерал, тоже почувствовав какой-то подвох. И тогда Калашников наконец решился; он сделал шаг вперед, пробил плечом хлипкую стену и заорал во весь голос:
— Защита!
Макаров рефлекторно сжал кулаки; воздух в рубке сгустился и замерцал, словно подсвеченное прожекторами желе. Вокруг Домби Зубля закрутился черный вихрь, все тело у Калашникова враз онемело, Макаров побелел как полотно, и даже спрут стал каким-то серым, словно запылившееся в музейном подвале чучело. Черный вихрь заполнил собой всю рубку, в глаза Калашникову ударил ослепительный свет, и он погрузился в теплый, безмятежный океан сновидений, подумав напоследок, что так и не успел как следует попить водочки с людьми двадцать третьего века.