Тень среди лета

Абрахам Дэниел

Работать на иностранцев всегда было непросто. Перевод документов и соглашений составлял лишь малую долю этого труда. Гальты слыли народом умелым, воинственным и удачливым в сражениях. Их владения были столь же обширны и плодородны, как владения Империи времен расцвета. Гальты внушали соседям уважение и страх. Нередко они навязывали соглашения силой: грозили вторжением или запретом на ввоз товаров, если переговоры шли не так, как им хотелось бы. Лишь в городах Хайема гальты отступали от своих привычек. Послать боевой корабль в Бакту или войска в Эдденси они могли,

но когда дело касалось дипломатии, терялись. Несмотря на всю свою мощь, перед андатами гальты были вынуждены отступить. Марчат Вилсин достаточно прожил в Сарайкете и свыкся с этой оплеухой гальтскому высокомерию. Раз так, можно было потерпеть его маленькие прихоти – например, привычку вести дела в банях.

Внутри было прохладнее, да и резные ставни на окнах пропускали ветерок с кедровым ароматом. От мозаичных потолков и стен эхом отражались голоса. В общем зале кто-то пел – повсюду проникал звонкий мужской голос. Амат зашла в женскую половину, выскользнула из платья и сняла сандалии. Прохлада приятно освежала кожу. Амат выпила студеной воды, зачерпнув из широкой каменной чаши, и нагишом, как и все здесь, прошла мимо бассейна, где плескались купальщики обоего пола, к частным помещениям. Марчат Вилсин обыкновенно занимал угловую парную, где были не так слышны смех и гомон других посетителей.

– Как можно жить в таком пекле? – буркнул Вилсин-тя, едва Амат вошла в комнату. Он полулежал по шерстистую грудь в воде. С их первой встречи у него изрядно прибавилось седины в волосах, да и сам он пополнел. – Как под горячим полотенцем.

– Только летом, – сказала Амат, откладывая трость и осторожно погружаясь в воду. Плавучий поднос с чайными чашками качнулся, но ничего не пролилось. – Будь мы чуть севернее, ты бы всю зиму жаловался на холод.

– Хоть какое-то разнообразие.

Вилсин поднял из воды розовую, сморщенную от купания руку и подтолкнул Амат поднос. Чай был свежим, приправленным мятой, вода – прохладной. Амат откинулась на край бассейна.

– Ну, что нового? – спросил Марчат, завершая тем самым утренний ритуал.

Амат отчиталась. Дела шли неплохо. Корабли с хлопком-сырцом из Эдденси стояли в порту на разгрузке. Контракты с ткачами были почти подписаны, хотя кое-какие неточности в переводе с гальтского на хайятский еще требовали доработки. Из плохих вестей: урожай с северных полей задерживался.

– К встрече с андатом успеют?

Амат еще раз отпила чай, прежде чем ответить.

– Нет.

Марчат шепотом выругался.

– Эденсийцы, считай, все прислали, а наш собственный хлопок до сих пор на корню?

– Как будто так.

– Сколько не хватает до полной загрузки?

– Одной десятой.

Марчат нахмурился и поднял глаза к потолку, подсчитывая невидимые цифры, читая пустоту, как книгу. После недолгого молчания он вздохнул.

– А нет ли возможности обратиться с этим к хаю? Обсудить еще раз условия…

– Нет.

Марчат фыркнул с досады.

– Вот за что я не люблю Хайем! Будь мы сейчас в Бакте или Эймоне, все еще можно было бы переиначить.

– Да, потому что за стеной стояли бы гальтские воины, –

сухо парировала Амат.

– Вот именно. Тогда время бы сразу нашлось. Проверь – может, у кого из других домов склады перегружены?

– У Чадхами, знаю, есть излишек хлопка. К тому же Тиян и Яанани обхаживают одного западника. Кто успеет раньше – тот и перетянет купца на себя. Можем продать им свою очередь к андату, а сами пойдем потом, когда наш товар подоспеет.

Марчат задумался. Они еще немного обсуждали стратегию Дома – с кем объединиться и как потом эту связь выгодно разорвать, если в том возникнет нужда.

Амат, разумеется, не рассказывала хозяину всего. В этом заключалась ее работа: удерживать все в голове, извещать Марчата о том, что ему нужно знать, а с остальным разбираться самой. Основой их дела была торговля хлопком и связанная с ней сеть отношений между ткачами, красильщиками, изготовителями парусов, судовладельцами, землевладельцами, добытчиками руды – та отрасль, на которой искони богател Сарайкет. Кроме этого, в отличие от Гальта, Эдденси и Бакты, Западных земель и Восточных островов, Сарайкет война обходила стороной. Все города Хайема защищали поэты и силы, которыми те обладали. Лишь под этой защитой могли съезжаться купцы со всего света, чтобы играть в донельзя серьезные игры – торговлю и товарообмен.

Когда они все решили и согласовали, Амат договорилась с Вилсином, когда занести бумаги в торговый дом. Обсуждать дела в банях – это одно, а капать водой на только что составленные договоры – совсем другое, чего она позволять не собиралась. Впрочем, Вилсин ее понимал. Видя, что Амат начала выбираться из воды, он поднял руку, чтобы задержать ее.

– Вот еще что, – произнес Вилсин. Амат опустилась в бассейн. – Мне нужен охранник на этот вечер, где-то к половине свечи. Ничего особенного – так, собак отгонять.

Амат наклонила голову набок. Марчат говорил спокойно, обычным тоном, но в глаза не смотрел. Она сделала вопросительный жест.

– У меня встреча, – сказал Вилсин. – В одном из предместий.

– По делам Дома? – спросила Амат таким же ровным голосом.

Он кивнул.

– Понятно… Значит, в полсвечи встретимся у твоих ворот.

– Нет. Амат, мне нужен какой-нибудь громила, чтобы отпугивал зверье и бандитов. На кой мне женщина с палкой?

– Я приведу охрану с собой.

– Просто пошли его ко мне, – свернул разговор Вилсин. – Остальное – моя забота.

– Как угодно. И давно ли Дом начал заключать сделки без моего участия?

Марчат Вилсин поморщился и тряхнул головой, бормоча что-то себе под нос. От его вздоха пошла рябь по воде и пролился чай.

– Дело очень щекотливое, Амат. Вот и все. Я решил вести его сам. Когда смогу, поделюсь с тобой всеми подробностями, а пока…

– Пока?

– Трудно объяснить. Подробности таковы, что… Не хочу об этом распространяться.

– Почему?

– Речь идет о скорбном торге. Девица на приличном сроке, живот уже заметный. Избавление от ребенка – дело щекотливое, тут надо действовать без огласки.