Тень Ворона
Шрифт:
Он попытался по-новой повторить эксперимент, когда впервые пришел гость.
Постоянная темнота обострила его остальные чувства, и когда над его головой раздалось шарканье ног о паркет, он остановился на полуслове. Он замолчал и сидел, ожидая, что будет дальше.
В конце концов он снова услышал тот же самый звук, еле различимый из-за шума воды, текущей под решеткой в дальнем углу камеры.
Это не крыса; крыса была слишком легкой, чтобы крепкий паркет скрипел под тяжестью ее веса. Он почти не сомневался, что шум произвел человек.
– Эй,
Паркетные доски произвели слабый удивленный скрип и потом… ничего. Кто бы это ни был, он ушел.
Спустя неопределенный промежуток времени, когда Таер упражнялся в отжимании, снова послышался скрип. Таер застыл, боясь, что если пошевелится, неизвестный снова исчезнет. Он не слышал ни единого звука, но каким-то образом знал, что гость ушел. Отчаянно нуждаясь в компании, Таер обратил все мысли на то, чтобы соблазнить гостя остаться.
Таер пробудился от ощущения, что поблизости кто-то есть. Он не слышал ничего, но чувствовал, что кто-то наверху стоял и слушал. Он сел, прислонился спиной к стене и начал рассказ с традиционного вступления.
– Случилось так, как всегда бывает, – начал он.
Если бы он решился закрыть глаза, то мог представить, что прислонился к стене у себя дома и рассказывает истории своим детям, чтобы они угомонились и быстрее заснули. Сэра бы хлопотала по дому – она всегда в движении. Он подумал, что она наверняка бы рассердилась, как это иногда бывает, когда Ринни устала, а мальчики никак не успокоятся. Ее лицо спокойно, но напряженные плечи выдают ее состояние.
Интересно, она знает, что со мной произошло? Она ищет?
Это мысль о прошлом, но она несла определенное успокоение.
– Шестнадцатилетнему юноше пришлось стать королем, – продолжил Таер, – когда его отец геройски пал в битве. Война тогда была обычным делом, и унаследованное им королевство было не таким уж большим и могущественным, чтобы король мог отсидеться в безопасности, предоставив возможность за него сражаться генералам.
История о Порабощенном Тенью, или, иными словами, Черном короле, была одной из тех, которые он знал настолько хорошо, что даже однажды на спор в полупьяном состоянии рассказал ее слово в слово задом наперед.
– Этот молодой король, – повествование шло своим чередом, – был хорошим монархом, который не скупился на чины и награды и создавал условия для процветания своим приближенным, а остальным не давал умереть голодной смертью. Он удачно женился и через определенный срок стал отцом пятерых сыновей. Шли годы, и его сыновья превратились в мужчин, благосостояние в его королевстве росло, потому что король ухитрялся сделать так, что соседние королевства предпочитали воевать друг с другом, а не нападать на его людей.
Над головой он услышал такой звук, как будто кто-то устраивался поудобнее. Таер добавил неизвестного к своей аудитории.
Не имея никаких очевидных доказательств, кроме готовности гостя бродить в темноте без освещения,
Мальчик был достаточно взрослый, потому что ему позволялось бродить самостоятельно; но еще не юноша, чтобы иметь обязанности; рисковый парень, если отважился исследовать темные закоулки, где держат узников.
– У короля было много интересов. Он мог охотиться и ездить верхом так же хорошо, как любой из его людей. Он танцевал с изяществом и мог играть на лютне. Никто из его гвардейцев или приближенной элиты не мог долго устоять против его меча или дубинки. – У Таера всегда были некоторые сомнения насчет доблести короля – какой дурак будет побеждать короля в фехтовании?
Таер мысленно нарисовал короля, выхватив детали, которых не было в истории. Это был стройный молодой человек, как сын Таера Джес, но цвет его волос его был красного золота, присущий аристократам с восточного побережья…
Сэра говорила ему, что некоторые Барды умели создавать для своих слушателей картины, но его клетка оставалась темной, как деготь.
– Но что король любил больше всего, так это учиться, – как и положено, продолжал он. – Он создал библиотеки в каждой деревне, а в столице он собрал столько книг, сколько вряд ли найдете где-нибудь еще хоть в те времена, хоть сейчас. Может быть, вот это и стало причиной того, что с ним произошло.
Таер поймал себя на мысли, что усмехается, вспомнив, как Сэра презрительно засопела носом, когда он первый раз рассказывал ей эту часть истории. Она важно объяснила, что сами книги не являются злом, и то, как люди распоряжаются собранными по крупицам знаниями, не может служить причиной осуждения книг.
– Прошло время, и король постарел и покрылся морщинами, а его сыновья стали сильными и мудрыми. Люди жили спокойно, зная, что после кончины старого короля его старший сын унаследует корону – как наследник. Он был такой же умеренный и мудрый, как его отец.
Он сделал глоток воды, безошибочно нащупав рукой оставленную им глиняную миску. Затем выдержал долгую паузу, придав вес главной части истории.
– Было это или не было, наш король покинул бы этот мир и был предан забвению, как и его имя.
Однажды вечером старший сын слег в постель, жалуясь на головную боль. На следующий день он был слеп и покрыт фурункулами; к вечеру умер. Во дворец проникла чума и ушла, забрав жизнь королевы и всего мужского населения королевской крови.
На последних словах голос Таера задрожал, потому что он услышал так четко, как свое дыхание, голос женщины, скорбно причитающей от горя. Он все-таки сделал это – и он нащупал ту струйку магии, которая произвела сверхъестественный звук.
Сверху скрипнула плашка паркета, и этот скрип раздался гораздо ближе, чем причитания женщины, вернув Таера в темную клетку, где не было ни чумы, ни мертвых женщин и детей.