Тень врага
Шрифт:
Лицо Алмазовой окаменело.
— Я настоятельно прошу вас не упоминать при мне имя господина Витмана! — процедила она. — Если только это не будет крайней необходимостью.
Гхм. Даже интересно стало — где ж ты так накосячил, дорогой мой начальник?
— Хорошо, — согласился я. — Не буду. Что-то ещё?
— То есть? — удивилась Алмазова.
— Ну, вы пришли мне сказать, что я не тот, за кого себя выдаю. Сказали. Это — всё, или вы планируете порадовать меня ещё какими-то известиями?
Мария Петровна начала багроветь. А в дверь негромко, деликатно
— Открыто, — сказал я.
Дверь отворилась, и в кабинет впорхнула Клавдия.
— Костя… — начала она.
Порыв броситься мне на шею остановила, видимо, в последнюю секунду — заметив, что в помещении я не один. Мгновенно исправилась:
— Здравствуйте, Константин Александрович! Мария Петровна, — Клавдия присела в сторону Алмазовой.
— Рада вас видеть, уважаемая Клавдия Тимофеевна, — окидывая нас обоих пронизывающим взглядом, обронила Алмазова. Встала с дивана. — Что ж, я, пожалуй, удалюсь. Не буду мешать вашему уединению.
— Мы тоже уже уходим, — поспешно заверила Клавдия. — Константин Александрович любезно согласился дождаться меня, чтобы вместе ехать в клинику. Он помогает мне в целительстве.
— Наслышана о вашем милосердии. — Алмазова елейно улыбнулась. — Мой вам совет, дорогая: увозите отсюда Константина Александровича побыстрее. Пока вас не лишили такого ценного помощника.
— О чём вы? — растерялась Клавдия.
— О госпоже Луизе фон Краузе. — Алмазова повернулась ко мне. — Полагаю, вы сами расскажете Клавдии Тимофеевне о той возмутительной сцене, что я здесь застала. Не так ли, Константин Александрович?
— Охотно расскажу, — кивнул я. — Не каждый день, знаете ли, у меня из-под носа угоняют пивные кружки.
На это у Алмазовой ответа не нашлось. Она рассерженно фыркнула и удалилась.
— Пивные кружки? — удивилась Клавдия.
— По дороге расскажу, — пообещал я. — Идём.
—… А посему, господа курсанты, в настоящее время такой вид вооружения, как авиационные бомбы, не принято считать чем-то, представляющим собою серьёзную опасность. Согласно проведенным экспериментам, несколько магов восьмого-десятого уровня, действуя совместно, способны как перенаправить бомбовые удары противника, так и уничтожить снаряды прямо на лету…
— Вместе с осколками? — не выдержал я. — Уничтожить? Или, всё-таки — взорвать? Это — разные вещи.
— Извольте встать, господин Барятинский, когда обращаетесь к преподавателю! — немедленно взъярился Юсупов.
Я встал и повторил вопрос.
Аудитория замерла в предвкушении — стычки между мной и Илларионом давно стали одним из самых долгожданных развлечений в суровых курсантских буднях.
— Разумеется, господин Барятинский! Говоря об уничтожении, я имею в виду полное уничтожение.
— А мне вот доводилось читать о том, что полное уничтожение осколков невозможно. И то, что оставалось от бомб, доставляло участником экспериментов немало неприятностей.
— Вы невнимательно читали! Участников эксперимента прикрывали Щитом другие маги.
— А во время военных действий жителей
— Вы полагаете, господин Барятинский, что эксперименты проводили недостаточно грамотные и сведущие в военном деле люди?
— Я полагаю, что такое вооружение, как авиационные бомбы, не стоит недооценивать.
— Вам известно название самого современного бомбардировщика в мире, господин Барятинский? — Юсупов сменил тон на снисходительный.
— Оно известно даже мне, — подняв руку, подал голос Анатоль.
— Извольте, господин Долинский.
Анатоль поднялся.
— Самый современный бомбардировщик называется «Илья Муромец». Первый и пока единственный в мире многомоторный самолет. Новейшая разработка всем нам известного господина Сикорского, гордость российской армии. Четырехдвигательный, бомбы размещаются как внутри самолета, вертикально вдоль бортов, так и на внешней подвеске. Оснащён дополнительным пулеметным вооружением, а также…
Я слушал Анатоля и удовлетворенно кивал. Общение со мной не прошло даром. Мой разгильдяй-приятель ухитрился всерьёз увлечься военной техникой.
— Благодарю вас, достаточно, — оборвал Анатоля Юсупов. — Будьте любезны, назовите грузоподъемность этого самолета.
— Бомбовая нагрузка — до восьмисот килограммов.
— Вот именно! — Юсупов повернулся ко мне, торжествующе вскинул указку. — И это — самый современный бомбардировщик, господин Барятинский! Спрашивается, что такое восемьсот килограммов для обученных, хорошо подготовленных магов? Сущая ерунда.
— Ерунда — это если бомбардировщик один, — упрямо сказал я. — А если из «Муромцев» составить эскадру? Если таких самолетов будет десять, двадцать, сотня? Если на смену нынешним авиационным бомбам придут другие — более мощные? Если в других странах построят новые бомбардировщики — превосходящие по своему оснащению «Муромца»?
Юсупов снисходительно прищурился.
— И что же вы предлагаете, господин Барятинский — для защиты от такой фантастической напасти?
— Предлагаю не уповать на одну лишь магию, господин Юсупов, — отрезал я. — А также предлагаю прекратить считать такую вещь, как бомбовый удар, детской шалостью — которую можно остановить мановением руки. Прогресс не стоит на месте. То, что сегодня кажется вам фантастикой, завтра может обратиться суровой реальностью. И лично я предпочел бы в этом случае полагаться не только на магию, но и на зенитные орудия.
— Согласен, — горячо поддержал меня Андрей.
— Вашего мнения никто не спрашивал, господин Батюшкин, — оборвал его Юсупов. — Садитесь, господин Барятинский. Если вы закончили фантазировать, то я, с вашего позволения, продолжил бы лекцию.
— Продолжайте, — буркнул я.
И уселся на место. Спорить с Юсуповым дальше не было ни времени, ни желания. Когда будет нужно — меня услышат…
«Если, — напомнил себя я. — Если будет нужно. Ты в этом мире — для того, чтобы не допустить войну и хаос».