Тень ястреба
Шрифт:
— Неслышимый глас? Как это может быть?
— Это опять-таки, нельзя описать словами. Но, после того как глас изречет решение спора, он словно бы стирает свое звучание из нашей памяти, оставляя только смысл. Но, от чего-то наша голова начинает болеть, когда я пытаюсь вспомнить этот глас. Ох, больно. — Эдвиан приложил ладонь ко лбу.
— Может быть, вы, Ахимас, расскажете о себе? Я слышал, что вы известный наемник, и недавно сбежали из заточения в тюрьме. И мне было бы очень интересно послушать об одном вашем расследовании… Ой, Мальтомайн говорит, что
Глаза эльфа, снова почернели и закружились внутри глазниц, но на сей раз в обратную сторону. Спину Ахимаса снова покрыли мурашки. В этот раз как будто даже больше. Тьма ушла, и движение замедлилось. Ахимас снова увидел знакомые, кристальные и колючие, как у него самого глаза.
— Признаться, я немного послушал ваш разговор и вынужден признать, что зря дал слово брату. Он сказал лишнее.
— Ма… Мальтомайн, вы хоть отворачивайтесь, когда происходит это…
— Это? Ах, вы про смену. Прошу простить. Я слышал, что вы знакомы с магией. Думал, вы к такому привычны.
«Ну понятно, что он на улицу не показывается. Так можно целую толпу распугать», — подумал Ахимас.
— Знаком. Но такое вижу впервые. И как вы вообще это смогли сделать с братом?
— А вам это действительно так важно знать?
— Принципиально.
— Разумеется, это сделал не я. Большего вам знать не нужно.
«Он лучше вам расскажет», — вспомнил слова Эдвиана, Ахимас.
Мальтомайн посмотрел на чашку с лисом, откуда только, что его внутренний брат пил «лепормитак». На его лицо отразилось отвращение и он, налил чаю в другую с изображением оленя.
— Никак он не научится.
— Разрешите бестактное предположение? — не удержался Ахимас. — Я правильно понял? Щетки для зубов у вас тоже разные?
— Что за нелепость? Я, пожалуй, воздержусь.
— Мальтомайн, может такое быть, что Эдвиан сделает нечто реально серьезное, но без вас. И это потом вам не понравится?
— Пока что подобного не было. Мы доверяем друг другу.
— А что, если такое все же произойдет?
— Нет. Я же в теле главный. К чему эти вопросы? Мы вернёмся к основной проблеме?
— Да, разумеется.
— Арден, можете ответить мне на вопрос? Если бы вы могли спасти жизнь Леопольду, вы бы сделали все возможное?
— Да я бы сделал все, что в моих силах.
— Отлично, Арден. Тогда давайте поможем друг другу.
— О чем идет речь?
— Именно о том, чтобы спасти императора.
— Рунаборг ведь не заинтересован в сохранении власти за Теллурами. Или я ошибаюсь?
— Ошибаетесь. Леопольд, старый правитель. И он совершенно лоялен к нашей политике. При нем довольно просто нести народу Агенориды идеи «Новой веры». Почему мы должны отнимать у старого больного правителя его последние годы на троне?
— А чем именно император болен? И как давно?
— Уже почти год. Я не помню, как именно называется его заболевание, однако знаю, что он связанно с критическим ослаблением энергетического
— Ветовастатит я так догадываюсь? Людей, у которых эта болезнь еще называют «опустошёнными».
— Откуда вы это знаете?
— С каждым годом таких людей в Валлервене становится все больше. И кстати, говорят виной ваша «Новая вера».
— Не понимаю, к чему вы клоните? При чем здесь наша вера? Ведь она вдохновляет людей, а не отнимает у них силы!
— Понимаете, — уверенно сказал Ахимас. — Но меня интересует, почему император лежит прикованный к кровати? Ведь опустошенные часто ведут обычный, стабильный образ жизни. А император, так вообще не должен быть болен ветоваститом. Ведь с незапамятных времен и церковь и простые люди молились за императорский род, думали о правителях, отдавая им часть своей силы.
— Вы просто забыли! Теперь по нашим новым догмам все молитвы за императорский род считаются ересью! Силы молитв нужно давать только четырем надзирателям! А Теллуры — просто люди.
— Но можно было бы для спасения Леопольда IV пойти против правил?
— Это не поможет императору. Ведь у него особенно острая и нестабильная форма болезни.
«Что-то мне подсказывает, что и без того старый и ослабленный император, получил сильное «опустошение», лишившись молитв и энергии подданных. И пусть отвергают это…» — подумал Ахимас.
— Насколько острая?
— Настолько, что у него в последнее время не нахватает сил даже говорить, а иногда и дышать!
— Вам не кажется, что при подобных заболеваниях, больной умирает в течение двух, самое долгое трех месяцев?
— Я не врач. К тому же императору уже много раз становилось хуже. И лишь силами талантливого рунаборгского лекаря Эбара Лорэ, его удавалось спасать. Во многом благодаря новому осваннскому препарату.
— Что еще за препарат? Насколько он действенен и безопасен?
— Мне не известно название. Но, раз вы говорите, что при остром «опустошении» люди долго не живут, то, значит, он помогал.
— Помогал? — с подозрением спросил Ахимас.
— Именно что! День назад ему снова вели его. Но уже вчера ночью, обнаружилось, что с императором произошло что-то странное. Мало того что препарат, похоже, не подействовал, так он вызвал какую-то страшную и непонятную реакцию! По словам присутствовавших, тело императора почернело и покрылось слизью! Он, словно начал плавиться!
«Плавиться? — подумал Ахимас. Что-то подобное же происходит с реплиморфироваными людьми при воздействии сильной энергии. Но не может же император быть реплиморфированным? Те более, что у него, наоборот, нехватка энергии!»
— Вы не присутствовали?
— Нет, разумеется. Там были наместник Истериан Пьескуиндер, Дорий Эйрингросс и еще несколько министров.
— Вы, Мальтомайн, сказали, что мы поможем друг другу. Что вы имели в виду?
— А вот что! Наместник, склонен считать, что это была попытка убийства императора. Он подозревает нас, орден «Трех клинков». Мне бы хотелось доказать чистоту, свою и ордена.