Тень
Шрифт:
Я оглядел её сверху донизу. От пяток до макушки, не в силах не задержать глаз на упругих ягодицах и талии. Хеля распустила волосы, и они накрыли её плечи. Мне вдруг стало страшно, что кто-то войдет, застукав Хелю в таком виде, но я тут же успокоился. За все годы принятия ванн ещё никто, кроме Хели сейчас, не осмеливался просто так войти.
Она повернулась, демонстрируя упругие груди, и торчащие то ли от холода, то ли от возбуждения соски. Энергии во мне стали двигаться так, что пропал весь холод. Мне показалось, что я сижу в обычной воде, нагретой до комнатной температуры. Вода нагрелась,
– Можно к тебе? – игриво спросила она, улыбнувшись.
Я кивнул, онемев от её великолепия. Меня поразило то, с каким спокойствием она смогла залезть в ледяную ванную, и более того, она даже не дрогнула, коснувшись воды.
– Ты раньше принимала такие ванные?
– Нет, – пожала плечами Хеля. – Я сейчас контролирую температуру своего тела.
– Как? – удивился я. Мечники, конечно, тоже такое могли, но только тогда, когда у них есть селидиевые клинки. – Ты под кожей носишь селидий?
– Ты не скажешь Рю? – Хеля взглянула на меня светящимися еле заметным светом глазами. От удивления у меня отвисла челюсть.
Свечение глаз можно было создать лишь искусственно, но при этом обязательно светилась белая чакра, находящаяся во лбу. У Хели признаков применения чакры не ощущалось, и от неё вообще не исходило никакой энергии. В голове возникло две догадки: либо я тронулся умом, либо под Куполом были изобретены новые светящиеся линзы, которые Хеля надела. Опустив взгляд на соблазнительно торчащий из-под воды холмик грудей, я быстро вернул глаза обратно, убедившись, что свечение никуда не пропало.
– Нет, – кивнул я, мысленно трогая каждый сантиметр её роскошного тела. – Не скажу.
Нужно было взять себя в руки. Вода, конечно, скрывала признаки моего возбуждения, но зато на лице все было написано. Хеля любила, когда её слушают, а я в таком состоянии просто не мог этого сделать. Женская логика – понимая, что возбужденный мужчина ужасный слушатель, женщина раздевается догола, и лезет к нему в ванную. Такой была Хеля. Мы с ней были вместе уже целых три года, успев много друг о друге узнать.
Поначалу было не просто, но когда мы научились лучше друг друга понимать, нам стало очень хорошо вместе. Она была молчалива, да и я не особо любил поговорить. Хеля для меня была тем человеком, с которым приятно даже помолчать, и она это очень ценила. Порой мы могли не общаться несколько дней, что немного удивляло окружающих, но нам было всё равно. Мы понимали друг друга чуть ли не телепатически.
Рю мы признались не сразу. Лишь спустя год, как пробыли вместе, и убедились, что всё серьёзно. К моему удивлению, словесно он воспринял всё спокойно, одобрив отношения, но взгляд был такой, будто он готов зарубить и меня, и Хелю. Наверное, мне так показалось.
– Я, – замялась она, и, судя по выражению лица, задумалась над тем, стоит ли мне доверять.
– Можешь не говорить, – ответил я, заметив её задумчивость. В конце-концов, она имела право на тайну, о которой мне не надо знать. – Я пойму.
– Прости, – Хеля отвернулась. – Я лучше расскажу тебе в другой раз.
Разумеется, я ждал, что она оценит мой жест, и с доверием отнесётся ко мне, тут же рассказав свой секрет. Отказ немного зацепил меня, но я решил не давить. Если Хеля
– Ну, – сказал я, нежно коснувшись её лица. – Не расстраивайся.
Хеля улыбнулась, и я потянулся к ней, прикасаясь своими губами к её губам. Сначала целовались робко, будто оценивая мягкость кожи друг друга, а затем я, крепче обняв Хелю, лишил себя контроля, и превратил сдержанный поцелуй в страстный.
Глава 4
Вечер был необычный, пасмурный, и беспокойный. Возвращаясь с прогулки, я увидел шагавшую по дороге группу людей, которые скрывали лица за масками и шарфами. Возникло ощущение, что они бежали несколько километров после того, как их сильно напугали. Чем-то они напоминали мне митингующих, которые вместо плакатов и лозунгов используют камни и коктейли Молотова.
Ещё я получил сообщение, что в Центральном районе были беспорядки. Дожили. Где угодно можно было представить мятежи, но никак не в Центральном районе, который по благоустройству первый. Там-то людям что может не нравится? Ладно Северный и Западный районы, у них там денежные проблемы, но Центральный.
Может, они как раз оттуда?
– Извините, – попытался я остановить одного из них, но он покачал головой, не желая отвечать. Дальнейших попыток я предпринимать не стал, направившись домой. Мечники в дела рядовых преступников не лезли, потому моим делом были лишь тени, которых в последнее время в Купол вламывалось довольно много. У меня на поясе покачивалось два меча, длинный и короткий, которые я с гордостью носил уже как год.
Мне очень нравилось то, чем я занимаюсь. Мне нравилось использовать меч и тренироваться с ним, но были свои недостатки. Обязательная повинность господину Сору, которого выбрали за меня, была одним из них. Он давал большое жалованье. Прав у меня, как у самурая, было на порядок больше, чем у обычных граждан. Раздражала лишь слепая преданность, которой требовал Сору, и раздражало то, что он ни во что не ставя кодекс чести, использовал его против меня иногда. Так, наверное, было надо, что бы я ни раскисал, и не забывал, кто такой.
Тренировался я уже не так долго, как раньше, но по-прежнему, дольше чем остальные.
Мой планшет завибрировал, щекоча бедро, и я достал его. На почту пришло сообщение с пометкой «Важно». Писал Ичинару, и новости у него были не хорошие. Хеля снова попала в неприятности.
– Хеля! – сквозь зубы прошипел я.
Ичинару написал, что Хеля в полицейском участке, и её нужно забрать. «Почему сразу нельзя было написать мне?» – подумал я раздраженно.
Дойдя до полицейского участка пешком, я зашёл в холл, стены которого были выложены мрамором. За стойкой дежурного меня встретил угрюмый офицер Джун, бдительно рассматривающий прохожих, и держа ладонь на рукоятке меча. Постоянная щетина на лице Джуна не переставала удивлять меня, и он, видимо, был единственным офицером на весь участок, который позволял себе так выглядеть.