Тень
Шрифт:
Катя подхватила девочку под руки и повела в школу.
Нож пришлось убрать. Катя всю дорогу оглядывалась по сторонам. Она чувствовала, она готова была поспорить, что за ними наблюдают, но не могла оставить раненую девочку.
– Как тебя зовут? – спросила она, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
– Маша, – ноги у девочки подкашивались. – Что произошло?
– Я надеялась, ты мне скажешь, – белая тень промелькнула за кустами, – что ты помнишь?
Маша вдруг остановилась и уставилась на Катю. Ее глаза на свету
– Я упала, – сказала она, – больше ничего.
Катя повела ее дальше. Она пыталась понять, что именно случилось. Почему Маша оказалась на земле с разбитой головой? И как это связано с девушкой?
«Стоп, – сказала она себе, – с какой девушкой?» Сознание окутывал туман. Катя пыталась бороться. Она должна выхватить это ускользающее воспоминание и зафиксировать.
Капюшон. Девушка. Нож. Не она ли преследовала Катю во время охоты? И преследовала ли? Катя встряхнула головой. Стоило подумать о девушке, и мысли путались, смешивались и куда-то убегали. Это было как минимум ненормально.
Ей обязательно придется разобраться с этим. Но для начала нужно помочь Маше.
Николай Владимирович принял пациентку с беззаботным видом:
– Ох уж эти блондинки, – он снял со шкафчика перекись, налил на вату и аккуратно протер висок, – вечно где-нибудь заблудятся, споткнутся, а мне потом выписывай направления на рентгены.
Сквозь приоткрытое окно влетала пыль, стальные приборы блестели на солнце: стетоскоп, щипцы, ножницы.
Маша осматривалась в кабинете, словно видела его впервые. Она поджала губы и с интересом посмотрела на доктора снизу вверх.
– У вас очень заботливые руки, – она сморщилась, когда доктор раздвинул волосы, чтобы обработать ранку на голове.
Доктор усмехнулся, протер еще раз и выбросил ватку в корзину. В кабинете звучала уже знакомая Кате песня:
И я покажу тебе дорогу, по которой нужно следовать.
До завтра ты в безопасности.
– Выглядит не страшно, – бодро заверил Николай Владимирович. – Как себя чувствуешь?
Маша провела рукой по лицу и шее.
– Лучше не бывает, – она едва заметно улыбнулась, – вы не могли бы открыть окно пошире? Хочу подышать.
– Любой каприз клиента. – Николай Владимирович открыл створку, и Маша подставила лицо ворвавшемуся ветру. Катя подумала, что Маша ведет себя как-то странно. Но для человека с амнезией, пусть даже кратковременной, держалась она неплохо. Сама Катя сидела на кушетке с градусником под мышкой и отчаянно ерзала, стараясь поднять температуру. Иногда она обрывала себя: стоп, ты должна думать не об этом. Девушка с ножом, помнишь?
Но чем больше проходило времени, тем менее важной казалась эта девушка. Это было похоже на сон, который медленно оттеснялся реальностью.
– Сколько, говоришь, ты пролежала без сознания? – Доктор сел за стол и принялся что-то набирать в ноутбуке.
– Не знаю, – пожала плечами Маша, – не помню.
Доктор
– Тогда лучше связаться с родителями. Скорее всего, у тебя шок, и все-таки…
Он повернулся к Кате:
– Макарова, доставай градусник и дуй на уроки. Температура у тебя явно в норме.
Катя поджала губы, изучая результаты своих стараний: ртуть замерла на отметке тридцать шесть и шесть.
– Черт, – пробормотала она, поднимаясь, – когда-нибудь это должно сработать.
– Молодец, что нашла и помогла ей, – он потрепал ее по волосам, и Катя съежилась и улыбнулась одновременно.
– Просто повезло, – пробормотала она и поспешила выскочить из кабинета. О девушке с ножом думать совсем не хотелось.
Николай Владимирович повернулся к Маше:
– А ты пока иди домой и поспи. Завтра в больницу, сделаешь рентген. Даже если будешь чувствовать себя нормально, – он отвернулся, чтобы поправить штору, – лучше на всякий случай…
Что-то рассекло воздух.
Солнечный блик упал на его правую щеку, штора вздрогнула от порыва ветра, и что-то блеснуло перед глазами. Маша стояла перед ним с вытянутой рукой. Грязной ладонью она зажимала ножницы для нарезки бинтов. Они были раскрыты, и на лезвии алела свежая кровь.
Острая полоса боли прошла по его груди. Халат разодрало, на зелено-голубой ткани проступили красные пятна. Николай Владимирович отшатнулся, уставился на Машу, она на него. Глаза сверкнули голубым, тонкие губы приоткрылись, изо рта вылетел зеленый дым, крутанулся и врезался ему в грудь. Кровь зашипела, словно от перекиси.
Ветер раздувал шторы, в окно залетала пыль, почти невидные крошечные точки играли на свету, опускаясь на стопки бумаг на столе и на подоконник с завядшим, похожим на грушу, кактусом. Мэтт Уолст выводил из колонки слегка металлическим голосом:
Я вижу настоящую тебя,Даже если ты не видишь.Я вижу…Глава 3
Демон и ведьма
Катя уворачивалась от молотящих лап тени. Она держала полусогнутой рукой нож, но не нападала, а только отпрыгивала и отпрыгивала, уводя тень в чащу.
Еще несколько шагов, и Хору выскочил из земли, свалил тень, прижал лапами плечи. Катя навалилась сверху, собралась с силами и воткнула нож тени в грудь. Та исчезла, как будто ее никогда не было. Только Хору стоял, глубоко дыша, его глаза сияли желтым.
Катя выдохнула, стянула с плеч рюкзак и сунула туда нож. Это был трудный бой. Трудный, потому что впервые она по-настоящему спасала чью-то жизнь.
В нескольких метрах на земле лежала женщина лет тридцати. Она во все глаза смотрела то на Катю, то на Хору. Ее губы тряслись. Да и как могло быть иначе! Несколько секунд назад монстр навис над ней и уже замахнулся лапой. Катя успела буквально в последний момент.