Тени Бездны
Шрифт:
Хорошо, донором мне уже не работать. После этого креативные мозги исследователей родили новую идею: изучить странную субстанцию, текущую по моим венам, чтобы понять, как собственно получаются сверхчеловеки. И тут опять приключился облом. То есть, как мне поведали, какого-то результата они добились, но совсем не того, на какой рассчитывали.
В общем, когда Диана захотела ещё раз попить моей крови, я совсем не по-джентельменски послал её в жопу. Мы полчаса ругались, совсем как взаправдашние муж и жена, после чего скандалистка ускакала к благоверному — жаловаться. Зря это она…Там её ещё раз послали по уже известному адресу. В
— А по какому поводу сабантуй, кстати? — поинтересовался я, позёвывая. — А то я не при параде.
Диана, не поворачивая головы, издала некий странный звук, а Хробанов аккуратно сложил свои листики в большой пластиковый конверт, после чего посмотрел на меня. На его костлявом лице застыло повинное выражение собаки-попрошайки.
— Боюсь, нас ожидает весьма неприятное известие, — сказал он и захлопнул ноутбук. — Весьма-весьма неприятное.
— К нам едет ревизор, — попробовал я догадаться, но глядя на кислую рожу собеседника, констатировал. — Похоже, целая куча ревизоров.
— Это на тебя так путешествие повлияло? — поинтересовалась соседка, внимательно изучая слякоть за окном. — Или ты всегда был дебилом?
Паша гыгыкнул и вывернул баранку, поворачивая автомобиль. Мы остановились перед огромными воротами в трёхметровой высоты стене из багрового ракушняка. На воротах, наклонившись друг к другу, дружно плакали две чёрные монахини. Ливший, как из ведра дождь, превращал их рыдания в нечто метафизическое. По крайней мере, мне так казалось.
Дверь в будке охраны приоткрылась и наружу показался чей-то длинный нос, украшенный чернильным пятном.
— Паша, ты? — пискнул пронзительный дискант.
— Открывай, — буркнул человекошкаф, приспустив окно. — Понабирают, блин, дебилов.
— А поподробнее о неприятных известиях, — я решил-таки прояснить ситуацию. — Кажется, последние два мне что-то недоговаривают. Нафига я жену отправил к родителям?
— Чтобы женщина спокойно расслабилась на стороне, — съязвила Диана и хихикнула. — Она стесняется это делать у тебя на глазах.
— Очень смешно. Ты, похоже, ни хрена не стесняешься.
— Пётр Степанович очень негативно относится к изменам, — нравоучительно заметил Хробанов, — С предыдущей супругой он развёлся именно по этой причине.
— Ага и её так и не нашли, — хмыкнул Паша и вкатил лексус внутрь. — То есть — совсем развёлся.
— Павел, не надо ёрничать и создавать почву для дурацких слухов, — Хробанов поморщился. — Елена Константиновка получила большую сумму и уехала за границу. Иные мнения, я считаю вредными для репутации Петра Степановича.
— А ты не хочешь получить крупную сумму и уехать за границу? — поинтересовался я у Дианы, и она изобразила дегустатора лимонов. — Странно…
Паша захохоталядиана из всех сил стукнула его мундштуком по затылку так, что я услышал гулкое эхо удара, отражающееся от стенок черепа. Громила тихо охнул и оборвал смех.
— Говнюк, — это уже мне. — Когда-нибудь я не выдержу и вырву твой поганый язык.
— Думаю, в свете предстоящего нам не стоит нагнетать обстановку, — заметил Хробанов. — Ситуация и без того, достаточно напряжённая.
— О чём это? — не понял я. — Что всё-таки предстоит?
Ответа
Хранилище Утюгов было огромным четырёхэтажным дворцом с массивной колоннадой и широкими, словно миниатюрные футбольные поля, балконами. Высоченные окна, словно исполинские зеркала позволяли разглядеть искажённое отражение окружающего особняк сада, больше напоминающего ухоженный лес.
Мы трусцой проследовали внутрь, где я вдоволь насладился сценой в духе: «Фантомас разбушевался». Диана чехвостила всех подряд, начиная от Паши и заканчивая несчастной прислугой. Никто, видите ли, не озаботился прикрыть бедную головушку хозяйки от дождя. И теперь её причёска за двести евро пришла в полную негодность. Я только приглаживал свою мокрую шевелюру, на которую тратил десятки деревянных и ухмылялся.
— Диана Станиславовна, — остановил буйство стихий Хробанов. — Давайте вы продолжите в другой раз. Времени нет совершенно. Пар можно выпустить и попозже. Виктор Семёнович, прошу.
Из бокового коридора появился начальник внутренней охраны Утюга — Виктор Семёнович Самойлов, мужчина неопределённого возраста с физиономией алкоголика, страдающего постоянным абстинентным синдромом. Глаза Самойлова очень подходили его серой физии, такие же тусклые, с какой-то страдалинкой в глубине. Габаритами он лишь малость уступал Паше, но двигался так легко, словно дикий кот на охоте. При этом отличный костюм сидел на нём так криво и косо, что создавалось жуткое ощущение, будто рядом находится порхающее пугало.
— Ёп-та, — сказал Самойлов и поправил микрофон. — Хорошо, скоро будем. Да, ёп-та, отвали. Сюда, пожалуйста.
Громадный особняк заполняли полчища охранников, которых можно было обнаружить даже в тёмной кладовой. На ум приходили всякие мудрёные термины, типа паранойи и мании преследования. Странное дело, человек одной ножкой уверенно пробует на мягкость могильную земельку, а около второй поставил столько телохранителей, что хватило бы и на сотню знаменитостей. Я к чему, со всей этой прорвой дуболомов начальник охраны непрерывно общался, из-за чего понять, когда он обращается непосредственно к тебе, становилось задачей весьма нетривиальной.
Этим коридором я уже несколько раз ходил. Похоже, Сам решил ещё раз что-то лично просипеть. Ну, по крайней мере колоть и кромсать меня сегодня не станут. И всё же, что такого важного ожидает всех нас в ближайшее время? Коридорчик был совсем маленьким и узким, поэтому по нему передвигались лишь люди в белых халатах, когда толстенькая полярная лисичка начинала свои брачные игры с хозяином дома.
— Ёп-та, — бубнил Самойлов. — Неужели трудно обеспечить дорогу, чтобы какая-то пи-да не напортачила? Я тебя, ёп-та, о чём просил, мудила? Просто убери нахер посторонних! На кой ты, ёп-та, устроил весь этот шорох? Сейчас, одну секундочку, Диана Станиславовна, обождите. Сергей Николаевич, сначала — вы. Ёп-та, я тебе яйца поотрываю по самые тестикулы, понял?