Тени Марса

Корепанов Алексей Яковлевич

Инженер представил заполненные белым туманом жуткие глазницы Сфинкса.

— Даже если вы найдете... Ведь это совсем в другом месте... Вдруг там лабиринт, как у того древнего быка, кентавра?

— Минотавра, — механически поправил инженера Эдвард Маклайн.

— Да хоть и динозавра! Сунетесь туда, и вас прихлопнет...

— Не прихлопнет, — отрезал командир «Арго». — Иди и занимайся погрузкой. Это приказ. Пока ты в моем подчинении, изволь выполнять приказы. Вернешься домой — можешь жаловаться. — Эдвард Маклайн помолчал, потом, убрав ксерокопию в карман, легонько похлопал угрюмо застывшего инженера по плечу. — Я не полезу

внутрь, Лео, если найду этот вход. Я позову тебя, и мы пойдем вместе, в связке. Я должен найти, понимаешь?

— Понимаю, командир... — вздохнул Леопольд Каталински.

— Вот и отлично. Давай, пошли. Бери ровер и езжай. Грузи так, как будто это твой последний день. Я тебя позову, Лео, даю слово. Если найду...

Они стояли в темном туннеле, в головокружительной дали от Земли, стояли друг напротив друга — одинокие и беспомощные, — и каждый из них понимал, что надежда на успех столь же эфемерна, как луч солнца среди беспросветной вечной ночи...

Потом они, подобрав разбросанное взрывной волной снаряжение, побрели назад, к выходу на поверхность.

* * *

Невидимое солнце, медленно перемещаясь по небу, подсвечивало облака, и все вокруг словно пропиталось кровью. Эдварду Маклайну было жарко, и он Давно уже чуть ли не до пояса расстегнул комбинезон. Воздух был сухой, как в пустыне, и командиру хотелось пить. Но он не собирался возвращаться в лагерь только для того, чтобы утолить жажду. И продолжал медленно идти вдоль исполинского древнего сооружения, обшаривая его внимательным взглядом снизу доверху и обратно в надежде разглядеть темное пятно другого входа, ведущего внутрь Марсианского Сфинкса. Посадочный модуль закрывала от него каменная громада, а слева простиралась унылая равнина, ведущая к древнему океану. Здесь было тихо, очень тихо, словно звуки навеки исчезли с этой обездоленной планеты вместе с некогда населявшими ее разумными существами.

«Как все-таки это несправедливо, — меланхолично размышлял Эдвард Маклайн. — Они много знали и умели, они возвели эти гигантские сооружения... и все равно не смогли выжить... Вот так и от нас останутся когда-нибудь небоскребы... нет, небоскребы рухнут, а вот пирамиды будут стоять еще тысячи лет. Но пирамиды — это не от нас, а от тех, кто был гораздо раньше. А от нас ничего не останется, кроме разве что мусорных свалок и подземных арсеналов... Да десятка спутников на орбите, из тех, вечных...»

Ему подумалось, что в ясную погоду Лик должен быть хорошо различим даже в самую примитивную подзорную трубу или бинокль, если смотреть на него сверху, из ближнего космоса. Даже сейчас, когда исполин уже изъеден временем. Насколько же выразительнее он выглядел тысячи лет назад! Неведомо чей лик, возможно, и был изваян именно для того, чтобы его созерцали с высоты. Марсиане были крылатыми? Не отсюда ли возникли у жителей Земли представления об ангелах? Или у них были летательные аппараты — вертолеты, самолеты, космические корабли?

Эдвард Маклайн вспомнил, как во время предполетной подготовки просматривал подборку материалов, касающихся Марса и Сидонии, подготовленную специалистами НАСА. Была там среди прочих предположений одна весьма любопытная статья автора из Европы. Фамилия его была, кажется, Мартынов... Да, Олег Мартынов из Украины...

Это предположение, по

мнению командира «Арго», явно не тянуло на подлинную научную гипотезу; оно, скорее, походило на этакую лирическую фантазию — но, наверное, именно потому и запомнилось.

Мартынов фантазировал о том, что в результате планетарного катаклизма остатки марсианской расы некогда были вынуждены перебраться на Фобос и Деймос, которые являлись, по его версии, не чем иным, как астероидами, прибуксированными на ареоцентрическую орбиту. Марсиане произвели выработку породы из недр этих астероидов, оборудовали внутренние пустоты, и эти новые спутники стали орбитальными базами, приютившими беженцев. Совершая вылазки на непригодную более для жизни родную планету, марсианские мастера изваяли грандиозный Лик, который был вовсе не Сфинксом, а... Ликом Христа! Они молились этому Лику, взирая на него с поверхности марсианских лун. Оказывается, Мессия, Сын Божий, еще до Своего появления в земных пределах указывал путь к спасению древней марсианской расе... Марсиане, как и много веков спустя их земные соседи, не вняли Слову Господа — и поплатились за это исходом с родной планеты. И кто знает, может быть, еще до сих пор в городах, возведенных под поверхностью крохотных сателлитов Марса, продолжали...

Эдвард Маклайн остановился, словно налетел на Невидимое препятствие, а затем резко, всем телом, Развернулся к уходящему вверх необъятному боку Марсианского Сфинкса. Высоко над головой астронавта темнело отверстие... во всяком случае, это было что-то очень похожее на отверстие. Его правильная форма, форма вертикально стоящего прямоугольника свидетельствовала о том, что это, скорее всего, специально сделанный когда-то проем, а не след от удара какого-нибудь шального метеорита. Присмотревшись командир «Арго» получил еще одно подтверждение того, что это именно вход, а не случайная выщербина, — от темного прямоугольника едва заметным пологим зигзагом тянулся вниз узкий выступ, по которому можно было добраться до входа. Не исключено, что там когда-то была и дверь — массивная, прочная металлическая дверь, запирающаяся изнутри, — но ее снесли с петель рвущиеся внутрь враги тех, кто находился в лабиринтах каменного исполина.

Эдвард Маклайн включил рацию и вызвал Леопольда Каталински, стараясь говорить спокойно. Сердце его колотилось так же неистово, как много лет назад, во время первого самостоятельного полета на стратосферном истребителе.

— Слушаю, командир, — почти сразу же отозвался Каталински.

— Лео, нашел... Я вижу вход. Попробую до него добраться и заглянуть — он довольно высоко...

— Командир!..

— Просто заглянуть, — перебил инженера Эдвард Маклайн. — Я же обещал, что мы пойдем в связке. Я только загляну — если там тупик, тебе незачем будет все бросать и мчаться сюда. Но если там действительно есть проход, я позову тебя. А пока работай.

— Я очень рассчитываю на ваше благоразумие, командир, — нетвердым голосом сказал Леопольд Каталински после долгой паузы.

— Можешь не сомневаться, — заверил его Эдвард Маклайн. — Не для того я сюда летел, чтобы меня прихлопнуло каким-нибудь древним кирпичом. Я не долезу под кирпичи, Лео.

— Ох, смотрите, командир... — Инженер вздохнул. — Может, все-таки подождете меня, и поднимемся туда вместе?

— Подняться я сумею и один. Занимайся своим делом, Лео. Еще раз обещаю: без тебя не полезу.