Тени наших дней

Дьюал Эшли

– Позже.

– Когда?

– Не знаю. Посмотрим по обстоятельствам.

– Кир, ты точно в порядке?

– Конечно, мам. – Зеленые глаза смотрели прямо, тонких губ коснулась ядовитая ухмылка. С каким талантом он обманывал себя, родителей, знакомых. Как органично, как естественно он смотрелся в этой лжи, будто не существовало иной реальности. –

Просто… мне захотелось проветриться. Ничего удивительного, верно?

– Но почему ты не сказал, что уедешь?

– А я часто рассказываю тебе о том, что собираюсь делать?

Ответа не последовало.

– Я занят. Потом поговорим.

– Хорошо-хорошо, главное, что ты ответил. Я места себе не находила, Кирилл. Как же я за тебя перепугалась, господи, как я перепугалась.

– Мам.

– Да, прости. Ты с Альбертом? Он же вечно на работе. Хочешь, я приеду?

– Нет. Со мной все в порядке, и перестань волноваться. Я тебе наберу.

– Только набери.

– Наберу. Все, я за рулем, мне неудобно разговаривать.

– Да-да, до связи, не пропадай!

Кир сбросил вызов и посмотрел на приятеля, раздумывая, как бы удержаться и не врезать ему по лицу. Смачно так. С хрустом. Как в старые добрые времена.

– Это была шутка, – взмахнул руками Ситков. – Да что с тобой такое?

Очередной глупый вопрос.

И очередное молчание вместо ответа.

Кирилл недовольно отвернулся и перевел дыхание, прекрасно понимая, что никто из них не виноват, никто, ни мама, ни Женя, ни отец, и все же отчаяние – опасная штука. Ярость пылает гораздо ярче, когда мы в приступе опустошения поджигаем тех, кто ближе всего к нам находится.

Они припарковались напротив университета и вышли из машины. Женек уселся на капот, а Кирилл облокотился о боковую дверь и достал очередную сигарету. Отец – врач. Мама – психолог. Как же удачно парень подобрал способ лишить себя жизни.

Девушки почти сразу выпорхнули из центрального входа. Несмотря на теплую погоду, на плечах Марины громоздилось

нечто, напоминающее спортивную куртку, только размеров на пять больше. Наверное, потому они с Женьком и спелись: оба выглядели как двинутые персонажи комиксов. Соня была совсем другой. Темные джинсы, обтягивающая кофта без надписей или пайеток. Потрепанные кроссовки. Она сжимала в пальцах ремешки рюкзака и как-то встревоженно оглядывалась за спину, словно ждала, что ее окликнут по имени.

– Обожаю ваш универ, – прыснул со смеху Ситков. – Вы вообще учитесь?

– Только на выходных, – промурлыкала Марина, поцеловав парня в щеку.

– Ну привет, – Соня посмотрела на Кира.

– Привет, – ответил он и почему-то улыбнулся.

– Шикарная машина, – съязвила Марина.

– Шикарная куртка, – тут же нашелся Бродский и заметил, как Соня закатила глаза. Как же она обожала свою подругу. Или притворялась? А может, она надеялась, что такая яркая и сумасшедшая девчонка, как Маринка, откроет ей двери в мир приключений и романтики? У каждой «обычной» главной героини должна быть ненормальная подружка.

– Как прошли пары?

– Быстро.

– В таком случае вам крупно повезло.

– А вы чем занимались?

– Да так, – зевнул Женя и надавил пальцами на глаза, – чепухой всякой. Придумали, куда пойдем? Потому что я не собираюсь опять полтора часа стоять на улице в ожидании, пока вы родите нечто существенное.

– Там вроде в кино идет что-то интересное.

– Вроде?

– Угу.

– Только не говори, что вы еще и сеансы пробили.

– Пробили, – прощебетала Маринка, довольная собой, и Ситков впился ей в губы смачным поцелуем, таким слащавым и нелепым, что Кирилл отвернулся.

– А что за фильм?

– «Кладбище домашних животных».

– По Стивену Кингу, – добавила Соня, будто данный факт ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах нельзя было упускать из виду.

Конец ознакомительного фрагмента.