Тени подземелья

Эйлат Гидеон

Моментально, как птица, киммериец взлетел по лестнице и очутился на узенькой площадке:

— Герат!

Он поднял голову. Люк был распахнут; незнакомый с пегой козлиной бородкой человек держал в руке фонарь, вглядываясь в темноту подземелья.

— А, вот и ты, баранья голова! — приветствовал он появление Конана. — Попалась птичка! Такой здоровый мне как раз и нужен! Спасибо тебе, Герат, — повернул он голову к собеседнику, которого Конану снизу не было видно, — прибыльного раба ты мне устроил!

«Ну, конечно! Они в сговоре! — пронеслось в голове

варвара. — Косой, наверное, не в первый раз находит лопоухих вроде меня и продает их этому, как его… Дархуну. До чего же легкий заработок отыскал, ублюдок!»

— Косой! — крикнул он, и голос гулким эхом загремел в колодце. — Клянусь Кромом, ты еще пожалеешь об этом, я из-под земли тебя достану, потомок змеи!

— Ты себя сначала достань! — охладил его пыл Дархун; он затряс бородкой, залившись мелким дробным смехом. — Ну ладно, хватит болтать! Ты как, жрать хочешь? Воды?

Сколько времени прошло с момента его появления здесь, варвар не знал, но от вопроса этого вонючего ублюдка сразу же почувствовал и жажду, и голод. Видимо, он просидел в этой дыре довольно долго.

— Хочу! — Киммериец постарался (а что ему еще оставалось?) взять себя в руки и успокоиться. — Ну, а потом что?

— Ты что, еще не догадался, баран? — вопросом на вопрос ответил Дархун. — Все очень просто: кину тебе кирку, молоток, зубило. Будешь добывать мне ладжаур. Тебе ведь Герат об этом рассказывал?

«Вот оно что! Этот кусок ослиного дерьма хочет, чтобы я ишачил на него там в подземелье, пока не сдохну!»

— Согласен! Твоя взяла. — Варвар решил не терять попусту времени; в голове у него уже вызревал план — вот-вот, и удастся ухватить ниточку.

— Сговорчивый, — усмехнулся Дархун. — А ты, Герат, говорил, что этот варвар строптивый…

— Наверное, подземелье всем добавляет послушания, — раздался голос Косого; он не показывался в просвете люка — наверное, боялся встретиться взглядом с Конаном. — Помнишь, как тот шемит, курчавый, три дня упирался, но все-таки согласился?

— А куда им всем деваться, курьим детям, — снова засмеялся Дархун. — Правда, работником шемит оказался никудышным. Сколько он протянул? Дней двадцать?

«Запугать хотите? Не дождетесь! — слушая их болтовню, скрипнул зубами варвар. — Клянусь Солнцеликим, не на такого напали! Я еще попляшу на ваших костях, ублюдки!»

— Принимай!

Сверху спустилась веревка, на конце которой были привязаны деревянное ведро, бурдюк с жидкостью и старый кожаный мешок с инструментами.

Конан отвязал все это и выжидательно глянул вверх.

— Это не все!

— Что тебе еще, сын шакала?

— Лампу забыл, верблюжья отрыжка! Ты хочешь, чтобы я копался в темноте, как крот?

— Ну, что ж, — согласился Дархун. — Косой, дай лампу, вон она там, на сундуке! Ты совсем сбил меня с толку своими баснями!

Он спустил киммерийцу большую бронзовую лампу, а также круглый медный диск.

— Если погаснет, постучи в диск молотком, а так я сам тебя буду вызывать. — сказал он напоследок. — И запомни, верблюжье охвостье: кормить стану, только если будешь рубить достаточно

камня! Если нет, подохнешь голодным!

Под насмешливое фырканье Герата он закрыл люк, и нагруженный скарбом киммериец начал осторожно спускаться вниз в свое новое жилье. Ярость душила его, хотелось схватить этих мерзавцев и бить, бить, бить… пока не испустят дух! Однако в данный момент сила была не на его стороне и единственное, что оставалось — смириться. Пока, разумеется…

«Сколько времени мне предстоит тут провести? — мрачно спрашивал он себя. — Этот пегий козел прав в одном: сейчас я куда больше похож не на сына кузнеца, а на сына барана. Меня обманули, как ягненка, Нергалова блевотина! Тьфу!.. Надо же было так попасться!»

* * *

Теперь, когда зажег лампу, киммериец мог разглядеть свою темницу. Зрелище, признаться, было не слишком впечатляющим. Небольшая пещерка, локтей пять в высоту, в стенках — несколько небольших то ли ниш, то ли нор, усыпанных внизу мелкими камешками. «Здесь и рубили ладжаур», — догадался Конан.

Он поднес лампу поближе: действительно, в одном из углублений змеилась тонкая, уже ладони, жилка грязно-голубоватого цвета; в другом забое не было ничего интересного — только желтоватая порода вперемешку со вкраплениями серого камня. Варвар поднес лампу к одному из маленьких отверстий в стене. Язычок пламени слегка заколебался. «Понятно, — решил киммериец, — эта дырка сообщается с поверхностью».

Больше ничего интересного в новом жилище он не обнаружил, не считая разбросанных под ногами человеческих костей, обглоданных до состояния совершенной белизны. Валяющиеся на полу черепа скалились, будто насмехаясь над варваром. Зрелище было не очень-то приятным — киммериец, поморщившись, подумал, что ему совсем не хотелось бы выглядеть подобным образом через месяц-другой. В досаде Конан запустил в них камнем. В сторону, пискнув, метнулась крыса.

Варвар разобрал вещи, спущенные Дархуном. Бурдюк был полон воды, и Конан жадно приник к живительной влаге; только напившись, он почувствовал, как велика была жажда. Потом киммериец заглянул в ведро, решив проверить, какую еду прислал ему этот пегий козел. Прикрытая несколькими пресными лепешками, на дне стояла миска с бобами — и больше ничего.

— Шелудивый ишак! — выругался Конан. — Что же он думает, я с такой пищи буду на него работать?

Поразмыслив, он решил, что вряд ли стоит препираться с тюремщиком — толку большого все равно не будет, а время потеряешь. Варвар принялся за бобы, которые уже остыли и являли собой клейкую тепловатую массу. Он дочиста выскреб глиняную миску, да еще вычистил остатки соуса на дне куском лепешки. Когда ему еще дадут поесть!

В мешке оказался кожаный гамак, который киммериец подвесил, вбив в стену два железных стержня. Он лег, заложил за голову руки и погрузился в размышления. Подумать было о чем, к тому же разбросанные вокруг кости сильно способствовали мыслительному процессу.