Тени прошлого
Шрифт:
Лео встал, подошел к креслу на котором лежала брошенная им сумка и порывшись в ней, достал наручники. Хоть Маркус и подумал о пошлых странностях друга, незаменимый атрибут полицейских у Лео оказался совершенно случайно. Просто неделю назад он позаимствовал у друга-копа наручники, чтобы попрактиковаться в их взломе, и как это часто с ним бывало забыл вернуть хозяину.
— Ты точно уверен? — спросил с сожалением Край.
— Да. Я не хочу причинить вам вред — ответил Лео.
— А ключ? — боязливо спросила Лиз.
— Я его потерял. У Маркуса есть хорошие кусачки, которые перекусят эту цепочку. Ну, решайтесь!
Маркус
Так омерзительно он себя еще никогда не чувствовал, не считая того раза, когда его задержала полиция, и тетю вызвали в участок. Вернувшись в гостиную, Край сел на диван и закрыл глаза. Он почувствовал, как на него смотрит Лиз и спросил:
— Ты меня презираешь?
— Почему? — спросила девушка, пожимая плечами — ты делаешь как лучше для друга, и знаешь, я даже завидую.
Маркус открыл глаза и удивленно спросил:
— Чему?
— Ну, — начала Лиз — вы так с ним близки, словно братья. Не смотря на его заносчивость и гонор, он тоже, скорее всего, сделал бы все, что в его силах, чтобы тебе помочь. За то время, что я с вами, было несложно понять, что вы одиноки. Не смотри на меня так сурово. Да, телочки и клубы разбавляют суровую реальность, но не компенсируют ее. У тебя в спальне, я заметила фото на тумбочке. Ты не изменился — улыбнулась девушка.
— Спасибо — буркнул Маркус — теперь я знаю, что выгляжу как семилетний сопляк.
— Ну зачем ты так — ответила Лиз — я хотела сказать, что ты все также выглядишь добрым, даже когда сурово сдвигаешь брови. Ага, как сейчас.
Маркус улыбнулся, встал с дивана и подошел к шкафу. Выдвинув ящик, он достал листок и протянул девушке. Газетная страница, слегка выцветшая, задрожала в ее руках.
— Это твои мама и папа? — спросила она каким-то приглушенным голосом.
Край кивнул головой и сел в кресло, но немедленно вскочил, почувствовав что-то под собой. Потянув за ремень, он взял сумку Лео и повесил на ручку дверцы шкафа.
— «обычный день… на благо науки… жертва на алтарь науки…» — читала Лиз и все чаще моргала, когда увидела фото с места взрыва — «300 человек не вернулись домой, но мы будем помнить о них. Всегда…»
Закончив читать она, со слезами на глазах посмотрела на Маркуса.
— И ты все это пережил? — спросила она дрожащим голосом.
— С трудом. Знаешь, у меня был братец. — Начал Край, прислушиваясь к тому, что происходило в ванной — родители погибли, и мы втроем с тетей жили в маленькой квартирке в Картене, а в двадцать он свалил. Ушел, и больше о нем ничего не слышали.
— М-может у него были основания? Картен… Это кажется самый бедный район Скофилда? — спросила Лиз и сразу же захотела откусить себе язык.
— Он бросил меня! — крикнул Маркус — а знаешь в чем ирония? Моего брата звали также как моего друга. Лео Край. Предатель!
От злобы он швырнул подушку в стену. Та, отскочив, упала на пол.
— У всех есть тайны — успокаивающе ответила Лиз, взяв Маркуса за руку — У тебя, у меня, у твоего брата, у Лео и даже у той же самой Кинары. Нужно просто проявить терпимость и секреты сами собой откроются.
Маркус промолчал. Лиз заметила, как его
— Да ты засыпаешь! — воскликнула она — иди ляг в кровать. Да не волнуйся ты о Лео. Я посторожу его.
— Наверно ты права — согласился Край и пошел в спальню. Через пару минут Лиз услышала тихое сопение, к которому присоединился благожелательный храп из ванной.
Чтобы не заснуть, Лиз сходила на кухню и взяла себе кружку кофе.
— Становлюсь кофеманкой — сама себе сказала девушка и расположилась на диване. Она поставила кружку на столик и прикрыла веки. Ей показалось, что прошло не больше двух минут, но когда резко открыла глаза, увидела испуганное лицо Маркуса, теребящего ее за плечи.
— Он сбежал! — с ужасом произнес Край.
— Что? Погоди, как сбежал? А как же наручники? — бомбардировала вопросами девушка.
— Сама посмотри — сказал Маркус, буксируя за собой Лиз.
В середине зияла дыра с опаленными краями, а сама дверь висела на одной петле. За ней, на том месте, где был прикован Лео, стояла лужа воды, которая растекалась по кафелю. Труба, к которой попросил приковать себя Чейз, была выломана, а из нее выливалась вода. Но еще больше поразило то, что плавало в луже. Наручники были защелкнутыми, но целыми. Обе части. Рядом с ними плавали обгоревшие остатки бинта, которым Маркус перевязал руку Чейза.
— Как он их снял? — спросила Лиз.
— Взломал — ответил Маркус — вон заколка-невидимка валяется.
Выйдя в коридор, Край и Гридинг взглянули на открытую входную дверь.
— Ну хоть вышел по — нормальному — произнес Маркус переглянувшись с Лиз.
Глава 7
Обитель Культа Дракона предстала перед Мартином и остальными во всем блеске своего великолепия. Каменные башни вздымались до небес, и казалось, будто протыкали проплывающие мимо облака. Их крыши отбрасывали солнечных зайчиков при хорошей погоде. Выполненные из золота, они как бы намекали на не безбедное существование Культа.
Выехав из королевского леса Тайменшир, Мартин увидел, как хорошо была облагорожена прилегающая к Обители земля. На полях еще колосилась пшеница, которую уже готовились жать крестьяне. У небольшой речушки стояла ветряная мельница. По левую руку от Обители Культа за деревянной оградой располагалась деревня. Над ней клубился, поднимаясь ввысь дым. Пекарни работали дни напролет, стараясь обеспечить не только себя, но и Обитель, с которой деревня жила в благостном сосуществовании.
После того как Мартин в буквальном смысле наткнулся, а точнее ударился о каменную стену в старых рудниках Тортвена, Владыка Культа Дракона Дарктон стал относиться к нему с большим уважением. Свое расположение к Сэйвелу он выказал тем, что поехал рядом с ним и более благожелательно отвечал на вопросы. Сэр Корнелиус напротив, еще сильнее озлобился на Мартина по непонятной для него причине и категорически избегал любого контакта. Но старый друг сэра Малькольма не был единственным, кто перестал с ним разговаривать. После истории с травмированными конечностями и чудесным исцелением, Том попытался понукать Мартина, но в итоге оставил это дело, и когда колонна выдвинулась в Обитель, занял место в хвосте в знак протеста.