Тени Севера

Стоев Андрей

Из-за двери послышалось какое-то восклицание, которое я после небольшого колебания предпочёл интерпретировать как «Войдите».

— Гана, ты занята? — заглянул я в каюту. — Надо бы немного посекретничать.

— Хм, — она чуть поколебалась, но всё же направилась к двери. — Пойдём тогда в кают-компанию, сейчас там, наверное, никого. А то в этой каюте двоим не поместиться, сам видишь. Ты уж извини, что приходится лететь в таких некомфортных условиях.

— Никаких проблем, Гана, — отозвался я, — не такие уж мы изнеженные. Да и вообще, я ожидал

худшего. Для перевозки алхимии этот курьер даже великоват, так что всё обстоит не так уж плохо.

— Что ты сказал?! — она даже споткнулась. — Какая ещё алхимия?

— А что я такого сказал? — удивился я подобной реакции. — Это же твой дирижабль, на котором ты алхимию возишь. Я всего лишь имел в виду, что он мог быть и меньше, так что условия у нас не такие уж и плохие.

— Знаешь, Кен, мне иногда просто невыносимо хочется тебя придушить, — призналась она. — Откуда ты узнал про алхимию?

— Да это же очевидно.

— Кен, это серьёзно! Нельзя позволить, чтобы информация об этом расползалась. Ты, в конце концов, сам в этом заинтересован. Кто из экипажа болтает? Говори!

— Да нечего говорить, Гана! Честно. Никто не болтает, это же безо всякой болтовни легко увидеть.

— Объясни! — потребовала она.

— Достаточно посмотреть на мусор в трюме. Там сразу в глаза бросаются обломки сухих ивовых прутьев, от корзин такие прутики иногда отламываются. Лесные же всё в корзинах поставляют, наши фрукты тоже в корзинах идут. А если ещё и заметить на полу кусочек сургуча, который явно с края печати отломился, — я вынул из кармана и продемонстрировал маленький сургучный обломок, — то уже всякие сомнения пропадают. Что ты ещё на своём дирижабле можешь возить в опечатанных корзинах, кроме алхимии?

Драгана молча смотрела на меня с непонятным выражением. Всё-таки плохо, что здесь ничего про Шерлока Холмса не написали — аборигены в плане дедукции какие-то совсем уж необразованные. Вот и смотрит на меня диким взглядом — у меня даже появилось смутное ощущение, что она и в самом деле раздумывает, не придушить ли меня.

— А Лена здесь гуляла, — наконец сказала она. — Мне когда доложили, я ещё удивилась, зачем её вдруг понесло по дирижаблю лазить.

— Ну, она же любопытная, всегда окрестности обследует, — объяснил я. — Да и вообще, мы ведь с ней старые воздушные волки, помнишь? Вот ей и интересно было на судно посмотреть, с коллегами пообщаться.

— Я уже поняла, что вас ни в какие секретные места даже близко подпускать нельзя, — с печальным вздохом сказала она.

— Наоборот, Гана, как раз наоборот. От нас информация точно никуда не уйдёт, зато мы увидим, где возможная утечка имеется.

Она просто махнула рукой и молча двинулась дальше.

Кают-компания и в самом деле оказалась пустой. Драгана устроилась в капитанском кресле и жестом пригласила меня располагаться.

— Ну и что ты хотел обсудить? — перешла она к делу сразу, как только я разместился на небольшом диванчике у стены.

— У меня несколько вопросов, —

отозвался я. — Но давай начнём по порядку. Во-первых, могут ли быть какие-нибудь неожиданности от Максаковой? Что бы она ни говорила, а она была на нас здорово сердита — я помню, как она на меня волком смотрела.

— Сложный вопрос, — задумалась Драгана. — Я, пожалуй, и сама хотела бы знать ответ. Если говорить о цели экспедиции, то всё будет нормально — в том, что Анна лояльна княжеству, никаких сомнений нет, а мы сейчас всё-таки решаем серьёзную проблему именно княжества. А вот в личном плане… Не знаю, Кен. Исходи из того, что она действительно хочет оставить вражду в прошлом, но на всякий случай бдительности не теряй.

— А с Миланой проблем не ожидается?

— С ней не ожидается, — уверенно подтвердила Драгана. — Лана — человек довольно мирный, она всегда держалась в стороне от разных конфликтов. Она и в секунданты тогда пошла исключительно ради старых подруг по Академиуму, Греки её вообще никак не волновали.

— С этим понятно, — удовлетворённо кивнул я. — Тогда такой вопрос — ты уверена, что дала нам всю доступную информацию по экспедиции? Вы в этом подвале сидели несколько месяцев — и это всё, что вы узнали?

— Узнали-то мы очень много, — усмехнулась она. — Наши теоретики от этих существ просто в восторге — это же новый вид духов с совершенно неожиданными свойствами. Они даже разобрались, каким образом их сумели вывести — но что тебе это даст? Это же просто безмозглые твари. Нам нужна информация об их хозяине или хозяевах, но о них нам по-прежнему ничего не известно. Ты знаешь столько же, сколько и я, всё честно, никаких секретов.

— Печально, что тут скажешь, — вздохнул я. — Хочется верить, что мы сможем с этими хозяевами справиться.

— Если мы не сможем, то, наверное, никто не сможет, — пожала плечами Драгана. — Кстати, вы свои мечи-то взяли?

— Взяли, взяли. Думаешь, помогут?

— Не знаю, насколько они нам помогут, но в пещере они на удивление хорошо себя проявили. Кстати, про поход в пещеру молчите.

— Это ты могла бы и не говорить, — недовольно отозвался я.

— Могла бы, — согласилась она, — но говорю. И насчёт своих мечей не откровенничай. Если будут допытываться, откуда они, да зачем, да что могут — молчи и делай непонимающее лицо, у тебя это хорошо получается. Или ещё лучше, расскажи какую-нибудь историю в своём стиле, чтобы у них мозги закипели.

— Ой, не начинай опять, — раздражённо махнул рукой я. — Ты мне лучше вот что скажи: я хотел бы приобрести полдюжины разведчиков — сможешь посодействовать?

— Я так и думала, что ты их сразу приметишь, — поморщилась Драгана.

— Если они такие секретные, зачем держите их в Примше, где их сверху кто угодно увидит?

— Гражданские рейсы с другой стороны заходят, никто там ничего не увидит. И они в Примше недолго стоят, только когда новая партия с завода приходит. Как только экипажи их принимают, они сразу улетают.