Тени таятся во мраке
Шрифт:
Пролог
Санкт-Петербург. Апрель 1905-го года
— Ну, что, голуби мои сизокрылые. Поговорим по душам на троих, пока Петрович до Питера не доехал и на господина Фридлендера свою лапу не наложил? А то ведь навесит на нашего гения флотские проблемы с дальней радиосвязью, разными «умными» минами-торпедами и электромоторами для подлодок. А в результате на мои спецсредства у него ни времени, ни сил может не остаться, — прямо с порога обозначил свой интерес Балк.
С безмятежной улыбкой осматрев вадиково логово —
«Вот принесла же тебя нелегкая, да еще на ночь глядя, гестаповец окаянный! Только стека и свастики на рукаве не хватает для полноты картины, блин…» — вздохнул про себя Фрид, и с подобострастным елеем в голосе проворковал:
— Кто же Вам может отказать, многоуважаемый Василий Александрович?
— Хм… правильный ответ, господин несостоявшийся перебежчик. Пока правильный.
Вадик, у тебя как, есть что-нибудь в шаговой доступности?
— Э… ну… гербовая есть. Мартель, шампусик, спирт…
— На «Столовом 21» и остановимся. Найдешь загрызть? — с плотоядным умилением разглядывая свежий шрам над виском Фридлендера, осведомился Балк, — А говорил ведь я тебе, балбесу недоученному: раньше времени швы не снимай. Теперь это не царапина, а целая особая примета.
— С закусью без проблем. От обеда много всякого разного осталось. Если что, могу и в ледник послать. Селедочка есть, пальчики оближете…
А швы мои тут ни при чем: нагноение пошло, чистить пришлось.
— Коновал ты, Вадик. Лучше бы фельдшерицу из странноприимного дома какую-нибудь попросил своему «дяде Фриду» портрет подштопать и перевязки вовремя делать. Всяко, красивее бы было…
А картошки вареной, чтоб с лучком? Маслица, соленки какой-нить. И буханочку.
— Есть. Грузди подойдут? — заговорщески подмигнул Вадик, поднимаясь из-за стола.
— Супер! Тащи. А удачно это я заглянул к вам на огонек, — Балк явно пребывал в благодушном настроении, что не удивительно: командировка завершилась удачно, доклад у царя прошел на «Ура», — Классно вы тут устроились, господа чревоугодники, вот что я вам скажу…
Но как только шаги Вадика загромыхали по чугунной лестнице из-за закрывшейся двери, Лейков внезапно поймал на себе совсем иной взгляд их позднего визитера. От которого мгновенно испарилась былая уверенность в том, что он, Фридлендер, позарез необходим этой троице, и все главные страхи уже позади.
«Вот, верно говорят: незваный гость хуже татарина. А уж Кол, — и подавно…»
— Ой, с чего это у нас глазки вдруг такие грустные стали? Что-то особенное заказать желали-с? Кошерное?..
Или, может, уже побегать без привязи хочется? А с угнетателем и душителем свобод пообщаться наш потенциальный враг народа брезгуют-с?
— А издеваться то зачем, господин начальник?
— Не дерзи МНЕ.
— Не буду…
— Молодец!.. В том, что ты у нас смышленый, я не сомневался. Но длинный поводок еще заслужить предстоит. Сперва научись за палочкой
— Можно без оскорблений, Василий Александрович? Хотя-бы…
— Уже уверовал, что нужен мне всерьез и надолго? Наивный чукотский ю…
Чего припух? Типа, обижаемся, или вдруг доехало, что «все сказанное может быть использовано против нас»?
Хотя, тут ты прав, конечно. Хотел бы я шейку тебе свернуть, давно бы это сделал. И никакие причитания Петровича и Вадика тебя бы не спасли. Никуда бы ты не зашхерился, хоть в гальюне, хоть в канатном ящике, хоть под пайолами я бы тебя прищучил. А если не сам, то кого-нибудь из орлов моих послал. Удивляюсь, как ты сам этого не просек, когда в бега подаваться решил?
Врешь, не уйдешь. Колобком от деда с бабкой не укатишься. Головушка твоя нам, ой, как пригодится еще. Не столько нам, вернее, сколько стране. А про то, что страна эта и там тебе не слишком нравилась, да и здесь фартовым местом не представляется, я знаю. Однако, как ни крути носом по ветру, но она — Родина. И с этим фактом ничего уже не поделаешь. Придется долги ей возвращать.
А если без лишнего пафоса, путь у тебя один, будущий секретный членкор. Мужики, вроде Королева, Келдыша или Ландау шли по нему по собственной воле. Другой вариант? Чтоб с мировой славой, стофутовой яхтой и дачей на Майами? Вот тут извини. Дорожка эта очень короткой выйдет. И даже если сбежишь, хоть в Антарктике подо льдом найдем и должок взыщем, но уже по-другому.
В качестве некоторого морального утешения, могу напомнить тебе о судьбах гениев-электронщиков, что на Западе пахали «на дядю» как проклятые, но миллионерами так и не стали: Лодыгин, Тесла, Доливо-Добровольский…
Ты не в курсе разве, что Ротшильды в лице AEG и GE этот мировой рынок под себя уже забрали? Так что тривиальная «отжимка» тебя ожидала. И смерть в нищете. А могли бы и грохнуть, если бы права качать попробывал. Механизм отъема у «понаехавших» сулящей крупный навар интеллектуальной собственности, там уже отработан.
Да, был еще Игорь Сикорский, конечно. Тому повезло, предложенный им товар был действительно уникальным. Но, главное, — просто никто другой тогда не рассчитывать, а «интуичить» вертолет, как Ростислав Алексеев экраноплан, не мог.
Вот и прикидывай к носу, что тебе лучше: гособеспечение и крыша, в перспективе дачка в Крыму и катерок на подводных крыльях для рыбалки и покатушек с девками, или цепкие объятия Эдисона, Вестингауза и прочей их гоп-компании…
Кстати, чтобы ты совсем правильно все понимал: кто мы четверо и откуда пришли, — для Зубатова и Дурново уже не тайна. Как и подоплека попытки твоего побега. А для них, для нас и для России твоя голова и знания в руках ее недругов страшнее, чем все мы трое, вместе взятых. Окажись ты за бугром, никто здесь с тобой разговоров вести не будет. И не считай других дурнее себя. Любое прогрессорство, где-то с твоей подачи сотворенное, отслеживается на раз-два. А дальше — правило сужающихся кругов. Не слыхал? Вот и славненько. Короче, оставалось бы тебе жить три месяца максимум. Такие дела.