Тени в ночи
Шрифт:
Хотя шагов Ферн по каменным плитам и не было слышно, казалось, одно ее дыхание рождает эхо в громадном темном помещении со сводчатыми нишами. Она держала в руке лампу как талисман, проходя между колоннами, поддерживающими верхний этаж.
Наконец в поле зрения появилась лестница, и Ферн решительно отвела взгляд от двери, за которой были полные ненависти слова. Она не могла избавиться от ощущения, что сам дом преследует ее в этих комнатах, где холодные каменные стены готовы сомкнуться и поглотить ее
У страха глаза велики, говорила она себе, с осторожностью поднимаясь по лестнице, потому что деревянные ступени подозрительно скрипели у нее под ногами. Ферн оглянулась и поймала взгляд Колина. Хотя его выражение не изменилось, она почувствовала себя значительно лучше.
На первом этаже лампа выявила только черноту перед ними, поэтому она с еще большей осторожностью пошла вперед.
–. Главный зал, – произнес Колин.
– Наверное.
Она уже могла различить высокие каменные стены с висящими на них рваными гобеленами, которые хлопали на сквозняке, как большие крылья.
– По крайней мере он прочный, – сказал Колин. – Иначе гобелены давно бы сгнили.
– Мне это место не нравится, – ответила Ферн.
Постепенно беспорядочные тени впереди приобрели очертания, становившиеся с каждым ее шагом все более отчетливыми. Это оказалась мебель, тесно составленная под защитой огромного камина у самой дальней стены, как будто двести лет назад кто-то встал из-за обеденного стола и никогда уже не вернулся. А рядом был пролет другой лестницы, ведущей в темноту.
Подойдя к ее основанию, вырубленному из того же камня, что и стены, Ферн испугалась. С такой лестницы – крутой, узкой, незащищенной перилами, – легко сорваться.
– Наверху должны быть спальни.
Однако спокойная обыденность в голосе Колина не уменьшила страха, от которого у нее кружилась голова и дрожали ноги. Она сделала глубокий вдох и начала подъем, крепко прижимаясь к стене плечом. Все ступеньки выглядели одинаково, и Ферн обманывала себя, представляя, что вообще не поднимается, что каждая ступенька не выше предыдущей. Но это лишь подстегивало ее воображение, рисовавшее глубину черной пустоты справа. Рука с лампой дрожала, отчего по ступенькам прыгали тени.
Наконец она добралась до второго этажа, осмотрелась и шагнула в сторону, чтобы Колин мог присоединиться к ней. Места едва хватило для обоих, поскольку это была маленькая площадка, откуда новая лестница, свернув за угол, вела до самого верха башни. Дорогу к спальням второго этажа им закрывала только дубовая, окованная железом дверь.
Ферн кивком предложила Колину открыть ее. Тот поднял щеколду, толкнул, и дверь распахнулась. Несмотря на худшие опасения Ферн, это была, если не считать вони от гниющих перьев, совершенно обычная древняя спальня с небольшим количеством тяжелой резной мебели, потемневшей
– Еще одна спальня.
Открыв дверь, Колин шагнул в сторону, чтобы внутрь попал свет лампы. Стоя здесь босиком, в ночной рубашке, с взъерошенными ото сна волосами, он совсем не выглядел глупым или слабым, отсутствие костюма не уменьшило его физических достоинств. Он выглядел настоящим мужчиной, даже более настоящим, чем каменные стены вокруг него.
Теперь, когда нервное возбуждение начало спадать, Ферн почувствовала, как она устала, и только вид Колина дал ей силы говорить с обычной интонацией.
– Думаю, вонь идет от матраса.
– Я тоже не хотел бы спать в этой комнате. Давай посмотрим наверху.
Дальше вел он. Следующий пролет лестницы был успокаивающе ограничен толстыми каменными стенами, но у Ферн еще бежали мурашки по спине при воспоминании о первом опасном подъеме, хотя она видела перед собой широкую спину Колина и его плечи, слегка напряженные от веса их багажа.
Ступени закончились у второй площадки, дальше вела только шаткая приставная лестница. Поднятая Ферн лампа высветила наверху опускную дверь, обшивка которой потемнела от сочившейся дождевой воды.
В дверь, находившуюся перед ними, Колин вошел раньше, чем Ферн опустила лампу. Комната оказалась почти зеркальным отражением той, что была внизу.
– Эти кровати не лучше, – заметил Колин с тем же равнодушием, как и в первую брачную ночь.
Быстрый взгляд убедил Ферн, что муж прав.
– Тогда можно спать в креслах, – без особой надежды предложила она. Здесь было только два кресла, причем жестких и высоких, как трон. – А если я найду шерстяные одеяла, то можно и на полу.
Ферн открыла массивный сундук в ногах кровати, надеясь, что ей повезет, как раньше с постельным бельем в тюдоровском крыле, но обнаружила несколько ветхих предметов одежды и пачку документов, перевязанных лентой. Она машинально взяла их, прежде чем опустить крышку.
– Или одна из этих кроватей, или ничего, – расстроенно сказала она. – Даже несмотря на всю мою усталость, я вряд ли могу там спать.
– Тогда, полагаю, можно посидеть в креслах, – ответил Колин. – Но сначала надень халат. Здесь холодно и влажно, ты простудишься.
Ферн забыла, что бегает по этажам в одной ночной рубашке. Лишь после слов мужа она поняла, что дрожит, и благодарно позволила ему завернуть ее в халат.
– Не так уж и холодно, но я замерзла, – призналась Ферн, садясь в одно из жестких кресел.
Отыскав собственный халат, Колин быстро накинул его, затянул пояс и сел напротив.
– Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал.
– Что именно?
– Когда мы наконец покинем это место, обещай, что мы больше сюда не вернемся.