Тени
Шрифт:
— Отсюда или от привидения Говарда Грейвса?
Впервые за эти безумные дни не надо никуда бежать, можно поговорить о чем-то отвлеченном, расслабиться. Молдер интересуется по пути к припаркованному автомобилю:
— Скалли, ты веришь в загробную жизнь? Ответ Дэйны лаконичен:
— Узнаю после смерти… Молдер усаживается на водительское место, но заводить машину не спешит.
— Скалли,
— Да.
— А вот я был в Филадельфии много раз и ни разу не видел…
Конечно, если везде бывать именно по таким поводам, как нынешний… Статую Свободы — и ту можно не увидеть! Да и на что там смотреть?
— Не много потерял. Это просто большой колокол, и там всегда большая очередь…
— Мне правда хочется поехать туда.
— Но почему именно сейчас?
— Не знаю… Как ты думаешь, они еще работают?
Заводит и трогает.
— Молдер, сейчас девять часов вечера! Надеюсь, там еще открыто, иначе нам придется ждать до завтра.
Страховая компания «Монро»
Омаха, штат Небраска
29 октября 1993
11:25
Права была агент Скалли — от себя не убежишь. Или это говорил агент Молдер? Хоть и забралась ты к черту на кулички, в самую что ни на есть глубинку, в Небраску — ехать аж в Калифорнию тебе, видите ли, показалось слишком уж мелодраматичным, — хоть и работаешь теперь простым клерком, а вовсе никаким не секретарем шефа, хоть и окружают тебя совсем другие люди, хоть и занимаешься совершенно другими делами, тем не менее остаешься все той же Лорен Кайт. Со своими привычками, ошибками, достоинствами, манерами… И памятью… Время, конечно, притупляет боль утраты. Смена окружения, конечно, помогает забыть. Но…
Про этот рекламный щит Говард сказал бы, что у создателей не хватило ни краски, ни вкуса… Кофе, двойной, пожалуйста, да, и две ложечки сахара… А местную газету у вас можно выписать? Простите, я сяду за другой столик — я не выношу запаха этого одеколона…
Правда,
Впрочем, на неистребимую безалаберность Лорен она реагирует примерно так же, как и старая карга Найда. Вот, например, сейчас, когда новая служащая подает папку с подготовленными материалами:
— Мисс Кайт! Я просила принести это двадцать пять минут назад.
— Я знаю, простите…
Такая привычная нахлобучка и такое привычное смущение. От себя не сбежишь…
— Может быть, в восточных штатах так принято, но здесь, на Западе, пунктуальность — это закон!
Лорен невнятно бормочет извинения.
И вдруг — звон, дребезжание стекол, трясущийся пол, стол, дрожащая чашка кофе…
Неужто опять?! Нет! Не надо! Только не это! Только не снова!!!
А начальница, ничуть не удивляясь, ловит чашку рукой, накрывает ее ладонью, чтобы не пролилась, привычно восклицает:
— Ах…
Впрочем, все же удивляется — когда оборачивается к Лорен и видит ее остолбенение. И поясняет:
— Нет, нам действительно надо подыскать новое помещение. Каждый раз, когда проезжает грузовик, все здание дрожит…
Это сказано уже совсем добродушным тоном, с легкой иронией в адрес здания, как сотруднице и подруге. Нахлобучка выдана — и хватит, можно вернуться к нормальным отношениям.
Лорен понимает: еще миг — и она свалится на пол. От слабости в ногах, от облегчения, от отпустившего напряжения, от несбывшегося ужаса. Пронесло! Правда, все кончилось! Можно жить!
— Вы свободны, Лорен.
Да-да, конечно, сейчас, уже иду…
Лорен поворачивается, чтобы вернуться к своему столу, и ловит себя на непривычном ощущении. Точнее, на давно забытом. Что-то странное с лицом… Что со мной? Улыбка. Лорен идет на свое место, улыбаясь во весь рот.
Да, Говард, ты прав.
Одно «сегодня» стоит двух «завтра»!
Хоть и сказал это некий Бен Франклин…