Тэп

Кейтс Джорджия

– Мой адвокат говорит, мы сможем избежать суда, если я пройду программу реабилитации.

– Это единственный вариант?

– Я в силах с этим побороться. Может быть, я даже выиграю. А может и нет. Но одно я знаю точно, если я не пройду программу: я сдохну, если проиграю дело.

Это не хорошо для нас.

– Тогда у тебя нет выбора.

Стаут пройдет реабилитацию. Вероятно, не плохое место для него, учитывая количество вечеринок, которые он устраивал. У него будет время, чтобы просохнуть.

–

Без сучка и задоринки.

Разве не всегда так?

– Для меня нет места в амбулаторной программе. Я должен пройти тридцатидневную стационарную программу.

– Стационар в течение тридцати дней?

Ебать. Портеру придется взять нагрузку Стаута на себя. Понятия не имею, как он отнесется к этому; он, итак, завален по уши. Мы все.

– Думаешь, Портер сможет взять твою работу?

Не за горами фестиваль пива «Южный вкус», да и мы к тому же отвечаем за организацию мероприятия в этом году. Шестнадцать пивоварен перевезут по нашей родной земле в Бирмингем. Это тонна работы, даже если мы объединим все силы.

– Я попытаюсь подыскать помощника для него, пока меня не будет, даже если ему это не понравится. Молли работает с временным сервисом для онлайн интервью.

По крайней мере, он готовится к своему отсутствию.

– Мы сделаем все необходимое, чтобы сделать работу, пока тебя нет. Сосредоточимся на том, чтобы разгрести твое дерьмо.

– Таков план.

Я прекрасно понимаю, как мужчина может позволить своей жизни выйти из-под контроля.

– Ты сделаешь это.

– Я должен. Если не для себя, так хотя бы для Лоуренса.

Я пытаюсь вспомнить, о ком он говорит, но бесполезно.
– Лоуренс?

– Моя сестра, Лори.

Лоуренс. Лори. Я должен был понять эту связь.

– Точно. Уверен, ты не хочешь ее разочаровывать.

– Не хочу. И именно поэтому я не собираюсь говорить ей об этом. Она взбесится, если узнает.

Я всегда удивлялся тому, как он был близок со своей сестрой. Как он может скрывать такое от нее.

За все время, что мы работаем вместе, я еще ни разу не встречал ее. Никогда даже не разговаривал с ней.

– Обо мне можешь не беспокоиться, я ничего не скажу. Уверен, Портер ей тоже не скажет.

– Я знаю, что ни один из вас не станет стучать на меня, но в моем плане есть одно «но». Внешние контакты разрешены лишь в день посещений, поэтому программа не позволит мне взять телефон в центр. Проблема в том, что я практически каждый день переписываюсь или разговариваю с сестрой. Она поймет, что что-то случилось, если я не выйду на связь.

– Что за дерьмовая программа, отрывающая тебя от друзей и семьи?

Это его поддержка.

– Они не отрывают нас. Я могу звонить с таксофона и ходить в гости по воскресеньям.

Это может быть проблемой, раз они общаются каждый день.

– Ты придумаешь объяснение, чтобы объяснить свое исчезновение?

–

Да, но я не уверен, что тебе это понравится.

Стаут закрывает глаза и прищуриваясь смотрит на меня.

– Мне нужно, чтобы ты побыл мной, пока меня не будет.

Ну, это просто чертовски глупо. Я смеюсь вслух, поскольку идея настолько идиотская.

– Ты хочешь, чтобы я был тобой? Ты должно быть пьян, потому что это не имеет смысла. Я не смогу выдать себя за тебя.

Она знает его голос. Плюс, я Каджун. Она слышала мой голос и сразу узнает, что это не он.

– Тебе не нужно будет говорить с Лори. Одного сообщения будет достаточно.

Ох, блядь, нет.

– Я ненавижу переписываться с женщинами. И еще больше я ненавижу их успокаивать.

– Ты ненавидишь переписываться с женщинами, которых трахал и планировал больше никогда их не видеть.

Стаут делает из меня колоссального кретина. Но он прав. У меня есть четырех-шаговая процедура, когда дело доходит до знакомства.

Первое: я трахаю женщину.

Второе: она цепляется. Каждый. Раз. Потому что именно это они и делают.

Третье: я называю это бросать.

Четвертое: конец истории.

Я не мужчина шлюха. Ну, может быть немного.

Я был женат на Бриджит шесть лет. Мы не любили друг друга. Никогда. Она была моей лучшей подругой, и лишь несчастные обстоятельства заставили нас вступить в брак, который никто из нас не хотел. Я не мог любить ее так, как должен муж, так что наш брак был с самого начала обречен. У нас никогда не было шанса на то, чтобы сделать друг друга счастливыми. Было слишком много трагедии. Слишком много боли.

Но я любил ее по-своему. И уважал обеты, которые мы дали друг другу, даже если нам было тогда по девятнадцать.

Так что, да. Я думаю, что использовал время, прошедшее с момента нашего развода, для такого количества секса, какого мне только захочется. В этом нет никакого вреда.

Те, кто смотрел на мой брак извне, вероятно, увидели неприятный любовный треугольник, которому было суждено закончиться плохо для меня. Бриджит с Уорреном не виноваты в том, что они полюбили друг друга. Просто так получилось. Я не был ее мужем, поэтому я не чувствую, что меня предали. Люди не могли понять, как я могу быть таким всепрощающим. Особенно после всего, что случилось.

Как муж Бриджит, я был перегородкой между двумя моими лучшими друзьями. Я мешал людям, которых любил, быть вместе. Блин, это были тяжелые времена. Чертовски жестокие.

Я не хотел быть тем, кто стоит на пути их счастья, поэтому я сделал единственное, что мог: отошел в сторону, как муж Бриджит и как деловой партнер Уоррена. Лучшее решение в моей жизни.

Бля, я не знаю, почему думаю о том, что давно похоронил.

– Знаю, я о многом прошу.