Теперь или никогда

Астахова Людмила Викторовна

– И ты, конечно же, становишься во главе восстания?

– Иного выхода нет. Мне придется возглавить мятежников, чтобы удержать под контролем земли и людей.

– Рамман с тобой? – поинтересовалась Джона.

– Естественно. Он – мой ближайший соратник. Янамари, Локкэрни, Эскизар, Канаварри, Рэйсон, Дэссимм, Элввали и Лираэнф – весь север готов восстать по первому же зову. Но… – Аластар посмотрел на притаившегося за кружкой Джэйффа. – Я изучал историю Рилинды и понимаю, что в этой войне не будет победителей до тех пор, пока мы не сумеем предложить народу что-то взамен Предвечного, какой-то иной… выход.

Бывший рилиндар понимающе хмыкнул:

– Джона, у твоего… мужа все-таки есть голова на плечах. По правде говоря, мы проиграли потому, что сколько ни убивай

ролфи, а Проклятье никуда не денется. Месть – хорошая штука, но не может быть целью.

Он нарисовал на столешнице кончиком косы хитрый узор, точно кисточкой.

– Дилах не примет вас обратно, диллайн. И, конечно же, это не выход.

– Мы никогда не поклонялись Меллинтан, как это делают ролфи.

– А кто говорит иначе? Вы же не ролфи. Мы вообще не поклонялись Шиларджи, мы и так часть этой земли и все, мы ее душа.

– Что ты хочешь сказать, рилиндар?

Аластар всегда немного ревновал к Джэйффу, но не Джону, разумеется, а детей. Элир проводил с Идгардом и Шэрраром больше времени, чем Эск.

– Я хочу сказать, раз есть диллайнская часть архива, значит, есть и ролфийская и, возможно, даже шурианская, нет? – вкрадчиво проворковал шуриа, как это всегда бывало, когда Элир собирался вытянуть из собеседника как можно больше сведений.

Забавно было глядеть, как два таких разных мужчины одновременно симпатизируют и не доверяют друг другу. Большой совиный лорд и великий змеиный воин – хоть героическую сагу сочиняй.

«Тьфу!» Грэйн едва удержалась от неприличного смешка. Слушать, как диллайн и шуриа с этаким знанием дела рассуждают о «ролфийских архивах», а тем паче – об отношениях ролфи с богами, было довольно забавно. Конечно же, кому как не совиному князю и бывшему рилиндару досконально разбираться в верованиях детей Морайг! Ха! «Потомок народа предателей и последний из проигравших, – подумала она со злостью. – Отличная парочка специалистов! Один – проклят, а другой вообще – корм!» Но для того, чтобы вслух напоминать им об этом, Грэйн была еще недостаточно зла, да и нет у ролфи привычки проворачивать нож в ране.

– Ты прав, рилиндар. Ролфийский источник уплыл у меня из-под носа в Эббо. Мои люди вышли на одного мошенника… Но его убили, а манускрипт исчез.

– Эсмонды? – насторожилась Грэйн.

– Не знаю. В том-то все и дело, что теперь я не знаю, что и думать.

– Когда вы намерены сообщить о своих планах Священному Князю, милорд? – довольно резко спросила эрна Кэдвен, рассудив, что пора уже разбавить этот очаровательный «тайный совет» между диллайнским князем и шурианским воином. А то слишком они увлеклись. Может, позабыли, что без участия Вилдайра Эмриса все равно ничего не решится?

– Я, собственно, к нему и направляю, так сказать, стопы, эрна, – ответил Аластар.

У них с Вилдайром имелся небольшой устный договор, заключенный на песчаном берегу Шанты под прекрасное ликерное вино. И настал момент о нем вспомнить.

Грэйн властно повысила голос, скрестив руки и всем видом своим символизируя ролфийское непосредственное участие в этом деле:

– Позвольте напомнить, господа, что речь идет не только о жителях Синтафа. Довольно большая часть обитателей Доминиона Шанта – полукровки. Дети наших солдат и местных жителей, но и не только. И я не стала бы ручаться за отсутствие в их жилах крови диллайн. И все они – подданные Вилдайра Эмриса, согласно недавнему договору между жителями острова и Ролэнси. – Она остро глянула на Джэйффа и продолжила еще резче: – Кроме того, на острове проживают также и несколько диллайн, да хоть бы и инженер-капитан Нер. Не думаю, что нашего Князя сильно обрадует перспектива их превращения в корм. Чем скорее он узнает эти новости, тем лучше. Кроме того, – прищурилась ролфи, – если кто-то и может точно знать о существовании так называемой ролфийской части вашего пресловутого архива, так это Священный Князь.

Аластар согласно кивнул:

– Поверьте, мне есть о чем побеседовать с Вилдайром Эмрисом, и касательно архивов,

и по поводу иных наших договоренностей. Синтаф стоит на грани религиозной войны и народного бунта. Тихие и спокойные времена кончились. – Он вздохнул и посмотрел на Джону. – Самое безопасное место сейчас – на Ролэнси. Для детей, я имею в виду.

Женщине, подобной леди Янамари, нет нужды объяснять, чем чревато открытое выступление Эска против законной власти в Синтафе. Вождь мятежников, прежде чем поднять знамя борьбы, должен тщательно прикрыть щитами свои самые уязвимые места. Для Аластара – это дети. И пусть пока никто не знает о Шэрраре, но не может такого быть, чтобы тив Херевард не придал значения внезапному исчезновению Джоны с младшим сыном. Придворная жизнь в Санниве приучила леди Янамари к простой мысли: «Абсолютных тайн не бывает». Пример с архивом Гарби показателен во всех смыслах. Ему стоило рот открыть о каких-то диллайнских страшных секретах, как эсмонды, взиравшие на очередной мелкий заговор с заоблачных магических высот, вдруг встрепенулись и прищучили умника.

Рано или поздно, но история с мальчиками всплывет, и тогда… Тогда единственным безопасным местом на свете станет для них замок Эйлвэнд.

Но Джоне туда путь заказан. Вилдайр никогда не отпустит женщину, в которой он видит саму Глэнну.

– Ты прав, дорогой. Ты очень верно все придумал, – улыбнулась Эску шуриа. – Я останусь и подожду тебя.

Он ответил еще более ласковой улыбкой.

– Я знал, что ты поймешь.

«И я не отдам тебя Вилдайру». Диллайн прекрасно помнил и этот шутливый поцелуй ручки, и жадную волчью зелень в глазах Священного Князя, стоило тому кинуть взгляд на Джону, во время торжественного ужина на борту «Княгини Лэнсилэйн». Да, у Хозяина Архипелага было на лбу написано сожаление о своем опрометчивом обещании. Маленькая шуриа ему нужна. Неведомо зачем, но это так, а в планы Аластара Эска подобная уступка не входит. Теперь, когда Лайд сбежала в Санниву, а на носу война с Эсмонд-Кругом, он сможет позволить себе если не всё, то многое.

– Я верно поняла, милорд, что теперь ваш корабль направляется в Эйнсли? – решила еще раз уточнить Грэйн.

– Так точно, эрна.

– В таком случае могу ли я попросить вас о месте на его борту? – И пояснила свою просьбу: – Меня отзывают с Шанты. Я должна отбыть в столицу как можно скорее и была бы весьма признательна за помощь.

– Я всегда готов оказать услугу подруге моей… Джоны. Каюта на «Меллинтан» к вашим услугам, эрна Кэдвен.

– Благодарю. – Грэйн тут же смягчилась и устыдилась своей недавней властной резкости. И добавила с искренней благодарностью: – Признаться, милорд, вы снимаете камень с моих плеч. Не представляю себе, как бы я докладывала Его Священной Особе об этом разговоре… а доложить обязана! – И все-таки не удержалась от замечания: – И, кстати сказать, вы заблуждаетесь. Вы оба, – объединив жестом Эска и Элира, Грэйн поморщилась: – Не стоит быть столь высокомерными. Мы не поклоняемся богиням, не приносим им жертв и не кормим свору жрецов. И не следует воспринимать наши отношения с Локкой и Морайг как какой-то… религиозный культ! Впрочем, вот об этом точно гораздо лучше меня расскажут Княгини.

«А беседа с Вилдайром предстоит долгая и сложная. Уж больно щепетильная тема эти древние ролфийские бумаги», – согласился с ролфи Эск.

– Я надеюсь, что Княгини окажут мне такую честь.

Его, человека до мозга костей светского, к тому же предубежденного относительно магии, никогда не интересовала суть диллайнской веры и божественные… хм… свойства Предвечного. Никогда не влекли Аластара Эска обряды и символы, а что до чудес, которые творили эсмонды, так балаганный фокусник тоже достает из уха цыпленка. Мало ли в каком рукаве тивы прячут свои «прозрения» и «исцеления». Но во время расшифровки архива Гарби волей-неволей Эску пришлось коснуться сакрального знания. Полностью перевести текст его людям все равно не удалось. К тому моменту, когда родился самый старший из найденных Аластаром переводчиков, древний язык диллайн вышел из обихода, став тайным наречием эсмондов. Впрочем, самое важное они сумели понять…