Теперь мы квиты
Шрифт:
Дема сказал, что жизнь Варламова изменится. Огинский даже не представляет, как изменится моя, когда я переступлю порог этого дома.
Неспешно иду к дому. Погода теплая, совсем не типичная для осени. Лука снова на свободе, он в порядке – это главное. Да и я сделала все, что могла. Пришла, поговорила, объяснилась. А уж как принять мои слова – это уже его дело.
Ворота разъезжаются и охранник приветливо машет рукой. Я прохожу по подъездной дорожке, поднимаюсь по крыльцу. В гостиной меня встречает Алина. Домработница Оскара. Женщина сдержанно
По спине пробегает озноб. Я стараюсь не думать ни о чем. Я просто иду, преодолевая ступеньку за ступенькой. Первая дверь от пролета – его кабинет. Замираю на мгновение. Стараюсь лихорадочно перебрать в голове все оставшиеся варианты. Хотя бы один? Тот, за который можно ухватиться. Но кого я обманываю? Лука отобрал его сегодня. Забрал и даже глазом не моргнул.
В горле пересыхает. Сглатываю и, сделав глубокий вдох, поднимаю руку, постучав в дверь.
– Да, – раздается напряженное, и в этот момент я переступаю порог комнаты.
Его холодные глаза впиваются в меня. Оскар напряжен. Откидывает в сторону бумаги, резко поднимаясь из—за стола. Он ястребом срывается в мою сторону, и на секунду мне становится страшно.
– Ия, ты где была?! Я битый час звоню! – в голосе тревога и злость. Уже ставший постоянным коктейль эмоций.
Он замирает в нескольких сантиметрах от меня. Готов разорвать на куски, готов придушить от злости. Но он не сделает этого. Оскар – единственный, кто не способен сделать мне больно.
Я знаю, что он имеет право на эти эмоции. Сейчас сложное время, и Оскар пытается сделать все, чтобы защитить меня.
– Где. Ты. Была? – с нажимом, в глаза мне смотрит.
А у меня слезы.
– Я согласна. – кажется, будто не я произнесла.
Все словно во сне. Не по—настоящему. Не так все должно было быть. Не с ним.
Он замирает в изумлении.
– Что? – а у самого голос тихий.
Я поднимаю к нему глаза, а внутри тишина полная.
– Это мое решение. Я говорю: «да».
Глава 8. Волчьи повадки
Вышел на улицу – темно, хоть глаз выколи. Остановился у подъезда, закурил. До назначенного времени меньше пяти минут, парни вот—вот подъедут. Полдня выбивал дух из груши, две тренировки провел, плюс несколько встреч по работе. Только мысли ни хера не очистились. Как бы сильно не выматывал себя, ничего не помогает. Не выжечь мне ее из себя.
Достал телефон, экран загорелся яркой подсветкой. Поморщился, затягиваясь сижкой. Выпустил сквозь стиснутые зубы дым в сторону, а пальцы, словно сами зная, что делать, нажимают иконку инсты. Ее страница первая в поиске, профиль открыт. Пролистываю ленту, в универе с подружками и какие—то типы рядом. Красивая, но чужая… На кой хер все это с собой сделала? Щеки впалые, глаза огромные, как и губы. Малышкой моей была… а теперь и намека на нее прежнюю нет.
Убрал телефон, услышав звук работающего мотора. Черный джип затормозил
– Братка, давай живей. На выезде пробки обещали, – Остап за рулем, хмурится.
Они все напряжены до предела. Все, кроме Огинского. Тот будто пятилетний ребенок, пришедший на цирковое представление.
Усаживаюсь в салон, закрывая дверь. Остап тут же срывается с места. Дема весь в черном, с капюшоном на голове.
– Маскируешься? – усмехнулся, пожимая ему ладонь.
– Выбираю, – на губах появилась улыбка. Он протягивает мне телефон, на экране которого телка в купальнике, сжимает ладонями сиськи и дует губы в камеру.
– Кончал бы ты в тиндере зависать, да к доку сходи, проверься…
Дема кривится, с обидой забирая гаджет.
– Да иди ты, Лука. В тиндере как раз и стоит зависать. Отменный отсос, горячий трах и разбежались. Никто мозг не *б*т…
И то верно. Были времена, придерживался тех же правил. Бл*ть, и когда это я не на ту дорожку свернул?
– Исай встретит нас, или кто—то из братьев будет? – спрашивает Нейман.
По голосу понимаю, что он не в духе.
– Будет на месте. Он должен инструкцию дать, провожающего нам приставить.
– Как бы не кинул нас Гесс – бурчит Остап, потирая затылок.
– Не разводи нытье, – рычит Илай. – Сам знаешь, выбора нет. Сделаем все как надо и спать… – Нейман зевает, в этот момент у него звонит телефон.
– Да цыпленок.. – отвечает в трубу.
– Не кинет нас Гесс, – Дема разминает шею. – Не пойму, че вы сыте. Хапнем адреналинчика, развлечемся, и долг выплатим. Все лучше, чем киснуть с алкашкой в баре, – Огиский косится в мою сторону. И, ей богу, в любой другой момент этот засранец отхватил бы по полной.
– Что с Вершининым? Когда уже яйца ему подрежем?
В этот момент Нейман сбрасывает вызов и убирает телефон в карман.
– Демид, можно за базаром следить, пока я с женой говорю? – бурчит Нейман.
Знал бы Огинский, как сильно я хочу разобраться с этим уродом. Пальцы сами в кулаки сжимаются при звучании его имени.
– Нельзя его пока трогать. Если шею свернем, все стрелки на нас укажут. А я за решетку больше не хочу. Нужно обдумать все хорошо. Нагнем его красиво, Дем.
Малой кивает, удовлетворившись моим ответом.
– Чего злой такой? – тычу в сиденье Нейману. Брат устало растирает ладонями лицо.
– Да всю ночь не спал, у малого живот болит, Нинель отсыпалась, а я качал…
– Бл*, вот поэтому я не завожу детей, – бурчит Демид.
Я смотрю на него с улыбкой.
– Бл*, как будто тебе есть от кого их заводить, Огинский, – киваю в сторону гаджета, туда, где его ждет та самая шлюха с миньетным ртом.
Спустя десять минут мы подъезжаем на место. Промышленный район с рядом невзрачных серых зданий. Заезжаем во двор одного из закрытых заводов. Полуразрушенное строение и темнота – больше ничего тут нет.