Теперь пусть уходит!
Шрифт:
Бистон (сердечно). Не знаю. Но не волнуйтесь. Стэн аккуратно водит машину.
Сэр Эдмунд (злобно). Это совершенно недопустимо! Ну, знаете ли… Нашли время! (Замечает Кеннета, который уныло ожидает кого-то возле лестницы.)
Сэр Эдмунд (раздраженно). Что ты тут торчишь, Кеннет? Неужели ты не можешь себе найти какое-нибудь занятие?
Кеннет. Могу, но меня хочет видеть дедушка…
Сэр Эдмунд. Чепуха! Кто тебе это сказал? Наверное, твоя мамаша…
На
Сиделка Петтон (кивает Кеннету; неохотно). Можете зайти – на одну-две минуты…
Сэр Эдмунд. Ну что же, я тоже, пожалуй, зайду…
Сиделка Петтон (перебивает, резко). Нет, вам нельзя! Только он один.
Сэр Эдмунд (раздражен; поворачивается и видит Гермиону, которая стоит у стойки; недовольно). Что это еще за ерунда – отец хочет видеть Кеннета?
Гермиона. Это его идея, а не моя. А почему бы и нет?
Сэр Эдмунд. Он, вероятно, лишился рассудка. Кеннета!
Гермиона. У тебя, Эдмунд, больше денег, чем у меня, но я тебе поставлю пару стаканов, если только ты соизволишь понять, что ты здесь не в своем чертовом министерстве.
Кендл говорит с Кеннетом. Он произносит слова очень медленно, с большим трудом. Его пальто лежит на кровати. Он что-то ищет в карманах.
Кендл. Видишь, мой мальчик, я стал похож на своего старого друга Сикерта – не мог удержаться, чтобы не снять еще одну маленькую студию. А, вот он… (Находит ключ и дает его Кеннету.) Ключ от номера седьмого в Йорк-Гарден Мьюз, – впрочем, адрес вот тут записан. Повтори, что ты будешь делать, мальчик.
Кеннет (повторяет инструкции). Возьму такси, вывезу оттуда холсты, наброски, записные книжки, все это спрячу в своей комнате и никому не скажу ни слова…
Кендл. Это самое трудное – держать язык за зубами. Ты на это способен?
Кеннет. Будь спокоен. Уж я-то себя знаю, дед. Правда, у меня нет денег…
Кендл (находит свой толстый бумажник и трясущимися руками достает несколько банкнот, дает Кеннету). Двадцать фунтов – этого тебе хватит на расходы и на чертовски шикарный обед для твоей девушки…
Кеннет. Мне не нравятся девушки, которые любят чертовски шикарные обеды. Мы все предпочитаем таких, которых можно повести в закусочную.
Кендл. Все вы – дикари, бьющие в барабаны среди каменных джунглей. (Пристально смотрит наКеннета.) Но будь честным дикарем, Кеннет, мой мальчик. Я тебе верю.
Кеннет (серьезно). Я мог бы подвести кого угодно. Ни за грош. Но не тебя, дед. Ты считаешь, что я могу быть полезным, – и я помогу тебе. Вот увидишь.
Фелисити и Стэн, оба совершенно промокшие, разговаривают с носильщиком. Слышны гудки и шум паровозов.
Носильщик. Два больших ящика? Как же, помню-помню. Прибыли позавчера, в восемь пятьдесят вечера.
Фелисити (радостно). Значит, они здесь?
Носильщик.
Стэн. Позвоним туда.
Носильщик. Это вам ничего не даст. Лучше поезжайте сами. Здесь всего тридцать миль.
Фелисити. О господи, я так хочу есть.
Носильщик. Вы еще успеете в «Белый лев»…
Стэн. И вы увидите, как я ем горошек с ножа…
Фелисити. Да замолчите вы! (Поворачивается и идет.)
Он следует за ней.
Кендл в полузабытьи, пальцы его беспокойно шевелятся. Сиделка Петтон подходит к нему и поправляет подушку и простыню. Она очень мрачна.
Снова железнодорожная станция. На этот раз Фелисити и Стэн разговаривают с пожилым железнодорожным служащим, медлительным и туповатым.
Железнодорожник. Да, здесь была какая-то путаница с этими двумя ящиками. Мы их отправили на Берпулсен-Трал, а они говорят, что отправили их обратно, но мы ящиков еще не видели…
Стэн. Куда же они делись?
Железнодорожник. Ну, здесь-то их нет, и в Лонгстоун-Бридж, говорят, их тоже нет. Значит, если Берпул-сентрал не отправил их обратно в Лондон – они по ошибке могли это сделать, – так эти ящики застряли где-нибудь между нашей станцией и Берпул-сентрал…
Фелисити (с негодованием). О, проклятье! Что ж нам теперь, искать их по всем станциям?
Стэн (с оттенком снисходительности). Может, вы лучше бросите поиски, давайте я сам все сделаю.
Фелисити (возмущенно). Ни за что! Даже если эта проклятая машина вытряхнет из меня все внутренности! Едем!
Уезжают.
Бар. Ранний вечер. Зажжены лампы. Гермиона, взволнованная, растрепанная, поднимается по лестнице и заглядывает на лестничную площадку, куда выходит дверь комнаты Кендла. СэрДжеффри, доктор Эдж, сиделка Петтон и сиделка Сомерсет толпятся возле комнаты Кендла. Мы не слышим, о чем они говорят, но видим, что сэр Джеффри говорит внушительно и авторитетно. Доктор Эдж и сиделка Петтон уходят.
Гермиона поспешно спускается вниз, одним залпом проглатывает содержимое своего стакана и возвращается к лестнице, по которой спускаются доктор Эдж и сиделка Петтон.
Гермиона (возбужденно). Скажите мне правду! Ему хуже, да?
Доктор Эдж. Сильных болей у него нет, и мы делаем все, что возможно. Я сейчас принесу кислородную подушку на случай, если она понадобится. Извините меня. (Проходит мимо нее.)
Сиделка Петтон уже ушла. Гермиона, совершенно подавленная, подходит к двери в маленькую гостиную и открывает ее. На пороге, преграждая ей путь, появляется сэр Эдмунд.