Теперь с тобою вместе я(с)...
Шрифт:
Вера даже не замечала, что называет своего хавера на русский манер ласкательным именем.
– Галичек, милый мой, как я рада, ни на одну секундочку я не забывала сегодня о тебе, ты услышал мой зов и примчался.
Подожди минуточку, я получу дневной расчёт, и мы можем отсюда уезжать.
В кафе её перехватила Наташа.
– А, ты подруга не такая уж простая, не зря говорят в тихом омуте черти водятся.
– Ну, Наташ, я бы потом обязательно тебе рассказала, просто боялась сегодня утром
– Ладно, счастливая, беги за расчётом, тебя вон какой красавчик ждёт и, похоже, он тоже к тебе не равнодушен.
В словах подруги Вера почувствовала не только одобрение, но и неприкрытую зависть.
Галь подвёз Веру к её дому.
Она забрала из садика Руслана и они, вместе с парнем поднялись в квартиру Любы.
Сидеть возле телевизора и дожидаться пока появится сестра, девушка не хотела, поэтому, приняв душ и переодевшись, она завела мальчика к соседке, а они с Галем уселись в его машину и поехали в Иерусалим, именно туда наметил парень сегодняшний маршрут для ознакомления Веры с Израилем.
Девушка отметила для себя и поделилась с Галем, какая всё же миниатюрная страна Израиль, в которой им посчастливилось жить и встретиться.
Вера поняла, что её парень всей душой любит Израиль и она, как могла, перевела ему песню Олега Фрейдмана, которую слушала вчера перед сном и тот прищёлкнул языком.
– Не люблю людей, которые живут в стране, пользуются её благами и в тоже время, поносят всякими словами, не понимая, в каких трудных условиях Израилю приходится отстаивать свою безопасность, целостность и престиж.
Твой знакомый певец, видимо, не такой злопыхатель, потому что, не прожив и года в стране, не вкусив ещё всех радостей жизни в ней, а, скорей всего, столкнувшись с определёнными трудностями, всей душой полюбил Израиль, о чём и поёт.
Не доезжая Иерусалима, Галь свернул с дороги и подъехал к кафе, в котором вся атрибутика была связана со знаменитым певцом в стиле рок-ин-рола Элвисом Пресли.
Они обедали под музыку этого до сих пор популярного музыканта, обсуждая его творчество и других мировых знаменитостей современных и выступавших раньше, но оставивших свой след на земле.
В конце обеда молодые люди по сложившейся здесь традиции получили от хозяина заведения в подарок по кружке с портретом Элвиса, чему Вера очень обрадовалась.
Время на ознакомление со святым городом у них было не много и Галь устроил Вере обширную обзорную экскурсию.
Они проехали возле великолепного современного здания Кнессета - парламента Израиля, перед её глазами мелькали старинные и современные здания, центры искусств и религии, больница, музеи, мечети, собор, базар, синагога и вновь синагога:
– Галь, а почему тут так много центров религии и самих верующих?
– Ты, что не знаешь,
А ты как относишься к религии, моя красавица?
Вера рассмеялась.
– Можешь меня порицать, но никак, наша семья была далека от этого, как, впрочем, и вся моя бывшая страна за исключением только некоторых и те, в основном, скрывали свои религиозные убеждения.
Папа у меня русский, но он не верующий...
И вдруг, подхватилась:
– Ты, не думай, мама у меня еврейка.
Галь от её последних слов чуть руль не выпустил из рук.
– А зачем ты мне это говоришь, я ведь у тебя ничего об этом не спрашивал?
Вера часто испытывала смущение, но такое, наверное, первый раз в жизни, у неё покраснели не только щёки, но ей показалось, что и кончики пальцев на ногах.
Она закрыла лицо руками и склонилась почти до колен, не смея больше взглянуть в глаза парня.
Автомобиль затормозил, и она почувствовала на своих волосах руку Галя. Он ласково перебирал шелковистые локоны девушки.
– Прости, что смутил тебя, просто твоё заявление очень удивило меня.
Вера, по-прежнему не поднимая головы, быстро заговорила:
– Прости, прости меня Галь, я последняя дура.
Все вокруг девчонки только и говорят об этом, что для местных парней очень важно еврейка ты или нет, я и выпалила эту глупость, сама не понимаю, как это у меня произошло.
Галь мягко, но настойчиво поднял от колен лицо девушки, посмотрел долгим внимательным взглядом в её красивые виноватые глаза и нежно и легко прижался к губам.
– Красавица моя, я бы целовал тебя и целовал, но мы находимся в Иерусалиме, если нас целующих увидят глубоко верующие евреи, то перевернут мою машину, а нас закидают камнями.
Поехали быстрей отсюда, ты теперь израильтянка и часто будешь бывать в этом городе, а короткого знакомства с ним на сегодня тебе хватит.
Скоро они спустились по горному серпантину из Иерусалима и покатили по равнинной дороге.
Вера диву давалась при подъёме в этот город и спуске у неё закладывало уши, как в самолёте и она от этого ощущения смеялась под снисходительной улыбкой Галя.
Брызги вечернего солнца хлестнули Веру по глазам, и она поплотней надвинула тёмные очки.
Галь оглянулся на её жест и поправил на носу свои.
– Куда бы ты хотела моя красавица, проехаться, у нас до вечера ещё очень много времени?
– А можно в Ашкелон, хочу посмотреть город, в котором обосновались мои знакомые, я имею в виду, того певца.
– Понял, понял, поехали, я и сам хочу там зайти с тобой в каньон, пройтись по магазинчикам, посидеть в кафе и всё это время любоваться твоей пьянящей красотой и наслаждаться твоим нежным голосом.