Теперь с тобою вместе я(с)...
Шрифт:
Еврейские проводы
Пароход с названием "Разлука"
Отплывает в дальние края.
Разделяют близких друг от друга
Годы, судьбы, земли и моря.
Расставаясь, вместе соберёмся,
Кое-кто уже в последний раз.
Пьём, поём, галдим, грустим, смеёмся -
Бог простит за это грешных нас.
Пр.
Проводы, проводы,
Еврейские проводы
По всей необъятной Руси.
Брошены под ноги
Судьбы и головы -
Изгнанники снова в пути.
Наплывают
Невозможно этот шторм унять.
Вам желают жизни много лучшей
На прощанье брат, сестра и мать.
Расставаясь, вместе соберёмся,
Кое-кто уже в последний раз.
Пьём, поём, галдим, грустим, смеёмся -
Бог простит за это грешных нас.
Пр.
Проводы, проводы,
Еврейские проводы
По всей необъятной Руси.
Брошены под ноги
Судьбы и головы -
Изгнанники снова в пути.
Глава 2
Вера перелистнула страничку блокнота, приготовившись записывать текст следующей песни, но в этот момент жена барда задала ей неожиданный вопрос:
– Скажи, Вера, а чем ты собираешься заниматься в Израиле, у тебя есть какая-нибудь подходящая профессия?
– Нет, какая там профессия, не считать же за неё год после школы, отработанный продавцом в гастрономе.
Мне хотелось бы пойти в израильскую армию, интересно всё же, но мне уже исполнилось восемнадцать, а надо выучить язык и определяться в жизни. Наверное, пойду на подготовительный курс, а затем поступлю в колледж, а если получится, то прямо в университет. Сестра моя узнавала, это вполне реально, и для вновь прибывших есть льготы.
– Ну, дай бог тебе удачи. Вон, у нас у самих Ленке шестнадцать лет, девятый класс окончила, что с ней будем делать дальше, ума не можем приложить. Ты, по всей видимости, училась хорошо, а наша Леночка звёзд с неба не хватает.
Встрял муж:
– Людочка, не горюй, выйдет удачно замуж, это иногда похлеще института улучшает жизненные условия, придёт на всё готовенькое - шикарная вилла, крутая тачка, прикиды, круизы...
– Какой ты, Олег...
– женщина не могла подобрать подходящее слово.
Сам мужчина и ответил:
– Ты хочешь сказать - меркантильный и циник?
– Я таким словам не обучена, но на деньги всю жизнь не мерю.
И уже к Вере:
– А ты как думаешь, девонька, кто из нас прав?
– Не знаю, мой папа, а особенно мама тоже высказываются примерно так, как Ваш муж, а мне хочется верить в настоящую любовь, где материальные блага будут только украшать любовные отношения, а достигаться двумя сторонами.
Мужчина шуточно зааплодировал:
– Браво, Веруня, браво, дай тебе бог того, о чём ты сейчас так умненько высказалась.
Вера набралась смелости и в свою очередь решилась задать свои вопросы симпатичной паре новых знакомых, отнёсшихся к
– А вы едете в Израиль на готовое место, есть у кого остановиться и определённые планы на будущее?
Женщина вздохнула, а мужчина, посерьёзнев, чуть помедлив, ответил:
– Нет у нас, Верочка, ничего - ни планов, ни перспектив, как и надёжной поддержки нет, но надеемся на моих близких родственников, хотя бы на первое время, но , если судить по их письмам, то можно окончательно запутаться. Представляешь, написали в письме, чтобы мы обязательно взяли с собой клизму, грелку, банки, кухонный комбайн и музыкальный центр!
Мы решили с Людочкой, что мы в Израиле будем страдать от запоров и друг другу ставить клизмы под группу 'Любэ' - 'Атас, эй, веселей, рабочий класс!'.
От шутки мужчины никто не засмеялся.
– Ах, давай не будем заранее оплакивать судьбу, моя юная почитательница авторской песни, давай я лучше тебе начитаю по памяти ещё один текст, актуальный для нашего положения беженцев от хорошего к лучшему.
– О, я с превеликой радостью, в первом же своём письме эти стихи пошлю маме с папой.
– Ну, ты хочешь сделать из меня мировую знаменитость, благодарю, - мужчина засмеялся, но в его голосе слышалась неприкрытая грусть.
– Пиши, девочка:
Пройдя таможенный досмотр...
Пройдя таможенный досмотр,
И здесь не свой, и там чужой.
Оставил как-то, да не что-то,
Но я не смог вас взять с собой.
Перегородка разорвала
Объятий наших тесный круг.
Прощайте, милые, родные,
Прощай и ты, мой верный друг.
Прощайте, люди, не корите.
Поспорить я решил с судьбой.
Прошу почаще вести шлите.
А дальше будет бог судьёй.
Дописав последнее слово текста песни, которая в зале ожидания в аэропорту буквально разорвала душу ей и провожающим её родителям, она несмело спросила:
– В Ваших песнях столько боли от расставания с Родиной, что невольно напрашивается вопрос - неужели вы так плохо жили в Беларуси, что вынуждены покинуть столь милые сердцу места и дорогих людей?
Рядом сидящий с ней мужчина, которому в принципе и адресовался этот вопрос, прежде чем ответить, взял в руки ладонь жены и нежно поцеловал, а затем уже повернулся к Вере:
– Это самый сложный вопрос, какой только можно было нам задать. Ещё четыре года назад мы бы легко, не задумываясь, однозначно ответили 'да', потому что жили в очень в тесных жилищных условиях. Представляешь, - впятером в однокомнатной квартире с тремя подрастающими детьми. Ты правильно недоумеваешь, видя рядом с нами только двух девочек. Третья, самая старшая, вышла два года назад замуж, родила нам любимую внучку и в последний момент передумала ехать вместе с нами в Израиль, о чём она скоро, вероятно, пожалеет, и от чего нам теперь придётся, по всей видимости, страдать всю жизнь.