Теплообмен
Шрифт:
Чтобы быть с этим парнем, ей придётся просто принять всё это. Эйден Хант не продаётся по частям. Это был риск, и она не была уверена, что её сердце выдержит его.
Глава 19.
Стук в дверь, раздавшийся на следующий день, заставил пульс Эйдена резко подскочить, и он практически побежал открывать её. Это кто-то другой, подумал Эйден, потому что Лидия бы сначала прислала сообщение.
Но когда он открыл дверь, то увидел перед собой не того
— Что случилось?
Томми нахмурился.
— Что случилось? Я стучу в твою дверь, а ты открываешь мне её, не надев штаны, вот что случилось. Кто, чёрт возьми, так делает?
— Дерьмо, — он отступил назад в гостиную, зная, что он не хотел бы получить плохую новость после длинной паузы. — Извините. Входите, а я надену штаны. Я испугался, когда увидел вас, потому что вы никогда сюда не приходили, и я подумал, что есть какие-то плохие новости.
— Я никогда здесь не был, потому что большую часть времени ты или у меня дома, или в баре.
— Верно, — Эйден схватил чистые штаны из корзины с бельём и поспешно натянул их. — Хотите выпить или чего-нибудь ещё?
— Нет, — он сел за кухонный стол и жестом предложил Эйдену сесть напротив.
О-оу. Ему предстояло получить строгий выговор от Томми. Прежде чем сесть, он вытащил из холодильнику бутылку с содовой.
— Что происходит между тобой и Лидией? — спросил Томми, когда он сел.
Эйден сжал челюсть, дыша через нос. Это был тот самый разговор, который заставлял его сначала думать, а потом говорить.
— Последнее что я слышал, так это то, что она собирается уехать в Конкорд.
Томми кивнул.
— Завтра.
Если он знал это, то становилось непонятно, зачем он задал этот вопрос, но он не стал спрашивать об этом.
— Между нами много что происходит.
— Ты собираешься просто отпустить её? И всё?
— Она не хочет выходить замуж за пожарного, Томми. Я не могу этого изменить.
— Хорошо. Насчёт этого ты прав, потому что ты не сможешь изменить её, — он кивнул. — Она такая же, как мать и иногда это сводит меня с ума. Большую часть, вообще-то. Тогда давай поговорим о тебе. Что ты чувствуешь к моей дочери?
— Я люблю Лидию, сэр. Абсолютно и полностью.
— Ты сказал ей об этом?
— Я, э-э...
— Значит, нет. Ты не сказал ей, что любишь её.
Эйден схватил бутылку и начал отдирать этикетку.
— Зачем всё усложнять? Я точно знаю, что она любит меня, но думает, что не сможет быть счастливой со мной. Вы не считаете, что если я скажу ей, что люблю её, то для неё всё станет только хуже?
— И что? Она уезжает от тебя. А тебе не станет хуже?
— Наверное, я это заслужил. Если бы я был способен быть тем, кого она хочет, то я бы удержал её. Так что всё заслуженно.
— А кем бы она хотела, чтобы ты был?
Эйден колебался несколько
— Она хочет, чтобы я был кем угодно, но только не пожарным.
Томми медленно кивнул, обдумывая его слова.
— А это не то, на что ты способен?
Эти слова поставили его в ступор. Как мог Томми Кинкейд думать, что это легко?
— Я... не знаю.
— Ты думал об этом?
— Может быть. Немного. Но когда мне было 11, вы сказали мне, что я был рождён, чтобы брать на себя ответственность в чрезвычайных ситуациях и спасать чужие жизни, что может далеко не каждый. Если я просто вычеркну это из своей жизни, то как я смогу жить?
Томми твёрдо взглянул на него.
— Я бился головой об стену не раз, сынок, и реальный вопрос в том, как ты будешь жить, зная, что отпустил Лидию? Если ты действительно любишь её и отпустишь из-за работы, то просто станешь ненавидеть то, что делаешь. Тебе будет горько от этого. Может, ты начнёшь заглушать эту горечь алкоголем, не дай Бог, конечно, пытаясь пережить эти дни.
— Вы худший призрак грядущего будущего, — пробормотал Эйден.
— Суть в том, что заботясь об окружающих, ты не должен забывать о себе, — Томми глубоко вдохнул через нос, плотно сжав губы. — Ты знаешь с чем я живу, сынок? Я проживаю остаток своей жизни, зная, что единственная причина, по которой моя жена не развелась со мной, потому что она узнала, что умирает.
Эйден не знал, что сказать. Томми никогда не говорил о своей жене. Он знал, что это правда, потому что Скотти говорил ему об этом.
— И теперь у меня есть две дочери, которые отчаянно сражаются со своей любовью к пожарным, и знаешь, чья это вина? Моя. Если бы я воспитал их лучше и помог найти баланс в жизни, то им было бы не так сложно принять всё это.
Томми встал, показывая на Эйдена пальцем.
— Прямо сейчас, сынок, я говорю тебе, что ты должен поступить так, как считаешь нужным. Если быть пожарным, значит для тебя так много, что ты готов оставить её и отпустить в Нью-Гемпшир, то так тому и быть. Сорви пластырь так быстро, как только можно. Но если ты хочешь Лидию в своей жизни, тебе нужно принять правильно решение. Ты никому ничего не должен.
Эйден встал и протянул ему руку.
— Спасибо за этот разговор. И за то, что не говорите мне оставить её, потому что недостаточно хорош для неё.
Томми взял его за руку, но вместо того, чтобы пожать её, притянул в быстрые объятья.
— Ты никогда не услышишь от меня, что недостаточно хорош. Я люблю тебя, сынок, и какое бы решение ты не принял, ничего не изменится. Я горжусь тобой.
Слёзы застряли в горле Эйдена, когда он кивнул и махнул рукой, когда Томми вышел из его квартиры. Он медленно опустился на кухонный стул и достал телефон.